Холод. Не тот, что на улице, ноябрьский, промозглый, а другой – внутренний. Он жил во мне, кажется, всегда. Замораживал слова на губах, сковывал движения, делал мир вокруг таким плоским и серым, но безопасным и таким удушающе пресным.
Вот сейчас. Утро, парк, влажный воздух пахнет прелой листвой и собачьей шерстью. Мой пес, Рекс, радостно носится с каким-то лохматым терьером. Марина, хозяйка терьера, улыбается мне. Мы гуляем вместе вот уже почти полгода.
— Ну и погодка сегодня! Прямо сырость до костей пробирает, — говорит она бодро, кутаясь в шарф.
Внутри меня –замирание, секундная пустота, мозг лихорадочно ищет «правильный» ответ. Поддержать? Поспорить? Пошутить? Что она ожидает?
— Да уж, не май месяц, — выдаю я наконец с вежливой улыбкой. Нейтрально, безопасно, серо.
Марина кивает, продолжает что-то рассказывать про новую шлейку, а я стою, дежурно улыбаюсь и чувствую, как холодеют пальцы в перчатках. Я здесь, но меня как будто нет. Легкая дымка между мной и миром. И легкая усталость. Почему так утомительно просто разговаривать?
Вчера соседка, тетя Валя, перехватила у лифта.
— Леночка, привет! Слушай, тут каталог принесли, такие полотенца симпатичные. Может, закажем вместе, доставка дешевле будет? Ты какие хочешь – синие или зеленые?
Этот вопрос – как кнопка «выкл». Ступор. Синие? Зеленые? А мне какие? В голове опять пусто. Только легкая паника – надо быстро решить, не задерживать, быть удобной.
— Ой, теть Валь, да мне все равно, правда. Выбирайте, какие вам больше нравятся, — лепечу я, торопливо нажимая кнопку лифта.
Она смотрит удивленно:
— Ну как же все равно? Тебе ж пользоваться.
А в лифте меня догоняет обрывок памяти: мама, строго: «Не капризничай! Ешь, что дают. Надоели твои хотелки». Сколько мне тогда было? Пять? Шесть? Холод снова сжимает грудь.
На работе – то же самое. Планерка. Начальник отдела, Игорь Сергеевич, обводит всех взглядом:
— Коллеги, есть предложения по оптимизации отчетности? Лена, может, у вас есть свежие идеи?
Вспышка адреналина. Все взгляды на мне. Надо сказать что-то умное. Веское. Не ударить в грязь лицом. Мысли мечутся. «Свежие идеи… оптимизация…» В голове – каша из правильных слов и страха показаться глупой. Я откашливаюсь, выпрямляю спину, надеваю маску компетентности.
— Игорь Сергеевич, я думаю, стоит рассмотреть внедрение сводных таблиц по методике N, это позволит сократить время на обработку данных процентов на пятнадцать, — говорю ровным голосом. Формулировка из недавней статьи. Звучит солидно. Я не уверена, что это лучшая идея, я даже не думала об этом сама, но это звучит правильно. Начальник кивает. Я выдыхаю. Справилась и на этот раз. Но внутри – пустота и легкое отвращение. Снова сыграла роль.
Андрей. Он работает в соседнем отделе. Умный, с тихой улыбкой и проницательными глазами. Он мне нравится. Иногда мы пересекаемся у кулера или в столовой. И каждый раз – испытание.
— Привет, Лен, — говорит он, наливая воду. — Как выходные прошли?
Сердце ухает куда-то вниз. Замирание. Что ответить? Рассказать, как провалялась все воскресенье на диване с книгой, потому что не было сил и желания куда-то идти? Слишком скучно. Неинтересно. Он подумает, что я зануда.
— Привет! Да нормально, спасибо. С подругой в кино ходили, — вру я, стараясь выглядеть оживленной.
— О, и что смотрели? — он улыбается, и мне кажется, что он видит меня насквозь.
Я быстро называю первый попавшийся фильм из афиши. Он кивает, говорит пару фраз и уходит. А я остаюсь у кулера, чувствуя себя полной идиоткой. Почему я не могу просто сказать правду? Почему так страшно быть собой – обычной, может, скучной, но настоящей? Холодок подступает к горлу.
Опять испытание – корпоратив. Шум, музыка, смех, десятки людей, знакомых и не очень. Надо улыбаться, поддерживать разговоры, быть «частью команды». Я стою у стены с бокалом минералки (алкоголь делает меня еще более неуклюжей) и чувствую себя инопланетянином, заброшенным на чужую планету. Люди кажутся такими живыми. Они легко переходят от группы к группе, шутят, спорят, смеются громко. А я – как автомат по выдаче вежливых фраз.
— Лена, отлично выглядишь! — кричит мне сквозь музыку Ольга из бухгалтерии.
— Спасибо, ты тоже! — стандартный ответ. А внутри: «Что она имела в виду? Платье слишком яркое? Или я поправилась?»
Кто-то рассказывает анекдот. Я улыбаюсь вместе со всеми, не уловив и половины смысла.
Андрей проходит мимо, кивает мне. Я выдавливаю улыбку и тут же отворачиваюсь, боясь встретиться взглядом.
К концу вечера я чувствую себя совершенно опустошенной. Не физически уставшей, а выпотрошенной эмоционально. Словно вся моя энергия ушла на поддержание этой фальшивой оболочки. Зачем я здесь? Мне не весело, не интересно. Мне тяжело. Тяжело с людьми? Нет… Мне тяжело быть такой среди людей, быть не собой.
Дома, смывая макияж, я смотрю на свое отражение: усталые глаза, бледное лицо. И внезапно – волна такого острого, пронзительного ужаса. Это же не я. Та, что улыбалась, кивала, говорила «правильные» вещи – это не я. А где тогда я? Где-то там подо льдом, за этой стеклянной холодной стеной.
И снова воспоминания: «Не реви! Девочки должны быть тихими», «Не злись, это некрасиво», «Хорошие дети так себя не ведут». Меня не спрашивали, чего я хочу. Мне говорили, какой я должна быть. И я научилась. Стала удобной, правильной, послушной. И в то же время как будто неживой.
Этот страх – быть «неправильной», не понравиться, быть отвергнутой – он управлял мной всю жизнь. Выбирал работу, друзей, даже цвет полотенец.
Что-то сдвинулось в ту ночь размышлений. Осознание было болезненным, как оттаивающие после мороза пальцы.
Через пару дней я брела мимо витрины магазина. И увидела прекрасную футболку. Ярко-желтую, с дурацким мультяшным жирафом в очках. Абсолютно не «мой» стиль. Несерьезная, детская.
Первая мысль, привычная, холодная: «Куда тебе такое? Смешно». Я уже прошла мимо. Но что-то заставило остановиться. Эта футболка вызывала мимолетную, необъяснимую улыбку, легкое дуновение тепла где-то глубоко внутри.
Голос внутреннего критика зашипел: «Неприлично, инфантильно, безвкусно!»
Но я решительно развернулась, вернулась к витрине, посмотрела на жирафа, и впервые за долгое, долгое время услышала другой голос – тихий, робкий, почти забытый: «Хочу».
Просто «хочу». Не «надо», не «правильно», не «ожидаемо», а "хочу".
Я вошла в магазин и купила ее. Руки аж задрожали, когда я протягивала карту.
Вышла на улицу с пакетом, солнце пробилось сквозь тучи, и я почувствовала это. Не оглушительную радость, нет. А тихое, робкое тепло, разливающееся по груди, словно тонкая струйка талой воды побежала подо льдом.
Это радовалась та маленькая девочка внутри, которой впервые за много лет разрешили выбрать самой. Пусть дурацкую футболку, но самой.
У меня оказывается есть желания, свои, пусть пока маленькие, может глупые, но мои.
И это было не просто счастье. Это было начало: начало оттаивания, начало пути к себе – настоящей, живой, творческой. Пусть неуклюжей, пусть иногда «неправильной». Но живой.