Найти в Дзене
Балалайка

Иван да Катерина, любовь навеки!

Под прекрасным небом древней Руси, где ветер шептал в чащах, судьба соткала нити любви между Екатериной, чья красота затмевала природу, и Иваном, богатырем, чья доблесть гремела громче мечей на поле брани. Они встретились в бою, земля стонала под копытами коней, а воздух дрожал от криков воинов. Екатерина, спешила к раненым, ее руки, нежные как шелк, врачевали раны, а голос, словно журчание ручья, вселял надежду в сердца.   Иван, могучий как ураган, замер в первый миг, увидев ее. Не только ликом пленила она его - в ее взгляде горел огонь сострадания, который согрел его душу. "Не румянец щек твоих, а свет души твоей ослепил меня" - шептал он ей. Екатерина же, чувствуя, как трепещет сердце при звуке его имени, ловила каждый его взгляд, полный решимости защитить родную землю. "Ты — моя крепость" -призналась она однажды, когда закат занимался и пальцы сплелись.   Тьма подкралась нежданно: колдун, чье имя, как проклятье, похитил Екатерину, заточив ее в башне, где не было света. Ива

Под прекрасным небом древней Руси, где ветер шептал в чащах, судьба соткала нити любви между Екатериной, чья красота затмевала природу, и Иваном, богатырем, чья доблесть гремела громче мечей на поле брани.

Они встретились в бою, земля стонала под копытами коней, а воздух дрожал от криков воинов.

Екатерина, спешила к раненым, ее руки, нежные как шелк, врачевали раны, а голос, словно журчание ручья, вселял надежду в сердца.  

Иван, могучий как ураган, замер в первый миг, увидев ее.

Не только ликом пленила она его - в ее взгляде горел огонь сострадания, который согрел его душу.

"Не румянец щек твоих, а свет души твоей ослепил меня" - шептал он ей.

Екатерина же, чувствуя, как трепещет сердце при звуке его имени, ловила каждый его взгляд, полный решимости защитить родную землю.

"Ты — моя крепость" -призналась она однажды, когда закат занимался и пальцы сплелись.  

Тьма подкралась нежданно: колдун, чье имя, как проклятье, похитил Екатерину, заточив ее в башне, где не было света.

Иван, разрывался между яростью и отчаянием, вонзил меч в землю, клянясь вернуть ее или пасть.

"Жди меня, Катенька - рычал он, скача сквозь чащи, где тени шептали угрозы. 

Испытания ждали его: горные бездны пытались поглотить, лешие вели в чащобы, а чудища, порождения ночи, рвали его доспехи когтями.

Но мысль о Екатерине, о ее слезах, падающих как роса на каменный пол темницы, придавала ему силы.

Когда же меч Ивана сокрушил колдуна, рассыпавшегося в прах с воплем, он ворвался в башню.

И там, в луче света, пробившего мрак, стояла она - бледная, но не сломленная.  

"Ванюша… - выдохнула Екатерина, и в этом слове смешались боль, любовь и бесконечное доверие. - я знала, ты придешь".

Их объятья соединили сердца, только дрожь счастья, теплые слезы на щеках, и поцелуй, в котором переплелись клятвы, боль разлуки и обещание вечной любви.  

На свадьбе, где горели костры до небес, а гусляры пели о подвиге, они танцевали, не замечая никого.

Гости шептались: "Смотрите, как горят их глаза! Точно два солнца!"

И правда - их любовь, выкованная в горниле испытаний, светила ярче всех огней, озаряя путь в грядущее, где не было места разлуке.