26 апреля — день рождения Габдуллы Тукая. И я решила начать читать книгу Ибрагима Нуруллина о нём — наиподробнейшую и живую биографию.
Буду делиться историями, мыслями, моментами, которые зацепили. Потому что за портретом на обложке школьного учебника — живой человек. Гениальный, сложный, с тяжёлой судьбой. Он стал символом целой культуры, голосом своего народа — и в то же время был очень уязвимым, ранимым, настоящим.
Открываю первую страницу и приглашаю тебя читать вместе.
Дальше будет про поэзию, боль, юмор, любовь и, конечно, Казань. Тукаевская. Настоящая.
Слово "ятим" и отец, который не хотел быть муллой
Как бы ни хотелось уложить всё в один пост, не выходит.
У Тукая с детства не было запаса прочности. Был горький старт. Он родился в деревне Кушлауч (Арский район) в семье муллы Гарифа. Гариф уже потерял первую жену, растил сына и дочь, женился вновь — на молодой, доброй Мәмдүдә. Казалось бы, всё идёт к новой главе в жизни семьи.
Но 29 августа 1886 года Гариф-мулла умирает, всего через несколько месяцев после рождения Габдуллы. Диагноз — «рези в животе». Судьба — короткая, как вздох. С этого дня слово «ятим» (сирота) будет звучать всё чаще.
В книге очень интересно даётся образ отца, до этого я не вникала в эту тему.
Отец Тукая, Гариф-мулла, был не просто учёный человек. Он был талантливым. Если другим требовалось 14–15 лет, чтобы сдать экзамен на муллу, он справился за 8. Но парадокс: чем дальше, тем яснее становилось, что духовный путь его тяготил. Он говорил: «Буду жив, не допущу, чтобы мои дети стали муллами». Человек верующий, но не без сомнений. В нём боролись служение и усталость, разум и тревога. Он обожал преподавать, собирал книги, сам их переписывал и сочинял.
Пишут, что к концу жизни начал попивать. Не от праздности, кажется, от отчаяния, когда понял, что не может изменить уже выбранный путь. Такой вот был человек — умный, ищущий, уставший. Тукай унаследовал от него не профессию, а, возможно, саму жажду смысла. Пишу эти строки и плачу...
Имя, которое стало символом. С фамилией Тукая интересная история получается. То есть её происхождение — загадка. Как у поэтов и должно быть. По одной версии всё началось с далёкого предка по имени Туктаргали. Другая версия — почти географическая. Недалеко от деревни Кушлауч, где родился будущий поэт, есть гора с красивым названием — Тукый.
Так что, может, фамилия оттуда. От земли. От места силы. В общем, как часто бывает с великими: ничего однозначного. Но важно не это. А то, что сегодня Тукая знает каждый татарин. Фамилия, ставшая символом.
Жизнь, с которой не справился бы и взрослый.
После смерти мужа Мэмдудэ, мать Габдуллы, не выбирала свою судьбу. Вернулась к отцу, где мачеха и шестеро детей. И тут же новый брак, потому что так было положено. Сына пришлось оставить у одной старушки. Малыш босой, зимой, в одной рубахе стоял у двери, пока не пустят. Эти строки невозможно читать без комка в горле.
Потом, когда мама устроилась, забрала сына к себе в деревню Сасна. Тукай вспоминал, как отчим дал ему хлеб с мёдом. Момент тепла. Но ненадолго. В январе 1890 года мама умирает. От побоев? От родов? Неясно. Габдулле было всего четыре. Он бежал за похоронной процессией, крича: "Верните маму! Отдайте маму!"
Дальше деревня Училе. Неродная бабушка. Голод. Болезни. Издевательства.
А потом Казань. На Сенном базаре пятилетнего Габдуллу предлагали всем взять на воспитание. Откликнулся Мухамметвали из Новотатарской слободы.
Так начался очередной этап его жизни. Но опять счастье оказалось коротким.
Два года, которые маленький Габдулла провёл в Новотатарской слободе, пожалуй, самая светлая глава его детства. Мухамметвали и Газиза, простая пара без своих детей, приняли мальчика с теплом и любовью. Габдулла не голодал, не мёрз, знал ласку и заботу. Он наконец оказался в доме, где его просто любили.
Но однажды супруги вместе слегли. Подумали, вдруг это конец. И, не зная, что будет дальше, отправили мальчика обратно в родную деревню.
Очень трогательная сцена монолога Газизы в спектакле Камаловского театра. Без слёз не выйти. Если будет возможность, обязательно посмотрите.Кстати, описания лесов и лугов Кырлая можно найти в его поэме «Шурале»:
Эта сторона лесная вечно в памяти жива,
Бархатистым одеялом расстилается трава...
Габдулла снова оказался в Училе. Вскоре нашлись люди, согласившиеся его приютить — в деревне Кырлай. Это было в июне 1892 года. Там он проживёт следующие семь лет. Именно Кырлай станет его малой родиной, его вдохновением, его Шурале.
Ещё вспомнила. Если попадёте на спектакль «Казанга Тукай кайткан», не пропустите сцену с деревянными лошадками. Это отсылка к вот таким воспоминаниям Тукая периода жизни у казанских приёмных родителей:
"Изредка мы с матерью бывали на Ташаякской ярмарке.
Как я мечтал оседлать деревянного коня!
Но денег у меня не было, а спросить у матери я не смел..."
Как же это пронзительно. И как важно рассказывать.
Пока читаю книгу, постоянно мыслями возвращаюсь к этому спектаклю.
Кырлай: и боль, и книги, и Шурале
Семья Сагди приняла Габдуллу не из великого человеколюбия — у них были две дочки, а вот сына не стало. А значит, не стало и опоры в старости, и земли при переделе могли недодать. Мальчик-сирота оказался уместным решением. Кырлай стал для Тукая и приютом, и испытанием.
Он перенёс оспу, проблемы с глазами. Дети не принимали его, звали «Чагыр» — «Кривой». После смерти старшей дочери мачеха стала винить Габдуллу: «Принёс несчастье». И всё же именно в Кырлае Тукай расправил крылья.
Он пошёл учиться к остабике — с гибким прутиком и суровым нравом. Первые успехи были скромны, но позже Габдулла прорвался, учёба увлекла, книги затянули. Мечтал, читал, спорил с учителями, слушал сказки, песни, пословицы. Тут, в Кырлае, он впервые услышал про Шурале. Запомнил. Пронёс. Написал.
Но судьба не унималась. Умерла вторая дочь в семье, Сагди разбил паралич. И в жизнь Тукая вошёл новый поворот — Уральск. Его тётя Газиза решает забрать мальчика к себе. Но это уже другая глава. И мы обязательно её прочтём. Завтра продолжим.
