Заведующую терапевтическим отделением НИИ Склифосовского Ирину Осипову обвиняют в мошенничестве из-за поддельного сертификата о повышении квалификации, который обеспечил ей прибавку к зарплате. Как и многие другие российские врачи, получая сертификат, она столкнулась с мошенниками и обращалась по этому поводу в правоохранительные органы. Однако вместо того, чтобы по ее заявлению расследовать реальное преступление, полиция решила обвинить жертву. Осипова считает, что уголовное дело в отношении нее — это месть руководства больницы, которому не нравится ее принципиальность:
Ирине Осиповой — 57 лет. Больше 30 из них она работает в институте Склифосовского терапевтом. Пришла туда еще студенткой, на практику. Там ее заметили и пригласили к себе после окончания вуза. Сейчас официально она — заведующая терапией института. Много грамот, профессиональных наград и ни одного взыскания или жалобы. В ее подчинении — команда из десяти докторов.
«В Склиф стремятся многие, — рассказывает Осипова. — Иметь в трудовой запись о карьере здесь — престижно, потом перед тобой все двери откроются. Но работать тут не каждый сможет. Здесь надо быстро мыслить. Все должно быть четко, потому что это жизнь человека».
«В начале мая 2024 года мне предложили взять к себе в отделение нового терапевта Елену Гончарову (фамилия изменена)», — вспоминает Осипова. Она была очень удивлена, ведь расширение штата не планировалось.
Позже ей сообщили, что это была настоятельная просьба заместителя директора НИИ имени Склифосовского по общим вопросам Даниила Крымшамхалова.
По образованию он инженер-микроэлектронщик, до прихода в НИИ занимался коммерческим строительством, в Склифе отвечает за хозяйственные дела, курирует ремонт и строительство новых корпусов. Однако ненавязчиво пытается расширить свою сферу влияния. Иногда его замечали среди профессоров и ординаторов на утренних медицинских обходах пациентов, причем в верхней (уличной) одежде.
«Мне было неизвестно, кто такая Гончарова, где она работала, какой у нее стаж и квалификация, — продолжает Ирина Осипова.
— Я попыталась дать ей наши медицинские тесты, но она не смогла ответить почти ни на один вопрос: не знала названий лекарств, не понимала, как их назначать, и не имела представления о том, как в электронной программе формируется диагноз.
То есть она абсолютно ничего не знала о нашей работе. Я сказала ей, что она нам не подходит. Мы ежедневно отвечаем за жизни пациентов, поэтому мне нужно быть уверенной в своих сотрудниках».
Но поскольку ознакомительная встреча с кандидатом в терапевты была уже под конец рабочего дня, Осипова предложила соискательнице прийти на следующий день и пройти полноценное собеседование и тестирование.
«Она не пришла, — рассказывает врач. — Пришел человек, который настаивал на ее трудоустройстве.
Крымшамхалов начал мне угрожать, если я не поставлю подпись на заявлении его протеже. Потом он сказал, что и без меня решит этот вопрос, но сделает все так, что мне мало не покажется. Я написала служебную записку на имя директора. В ней подробно объяснила, что такой порядок трудоустройства в отсутствие конкуренции приводит к злоупотреблениям, снижению качества медицинской помощи и формированию в трудовом коллективе нездоровой атмосферы. И такое поведение замдиректора неэтично»
Новый терапевт в Склифе все же появился — подписи заведующей отделением для этого действительно не понадобилось. Но проработала врач всего 15 дней.
«Что она натворила за это время, было выше моих сил, — рассказывает Осипова. — Допустила пациента с воспалительным процессом желудочной полости к операции.
В его состоянии нужно было еще месяца два амбулаторно лечиться, и только потом — к хирургу. Человек до сих пор в реанимации. Ну и много всего другого. Мне потом начали звонить заведующие другими отделениями и просить, чтобы ее ни в коем случае не отправляли на консультацию к больным. Но это ведь невозможно — она штатный специалист».
Последней каплей стал случай, когда врач-дебютант поставила пожилой женщине, поступившей в Склиф с черепно-мозговой травмой, диагноз атеросклеротический кардиосклероз и назначила 20 миллиграммов нитроглицерина в сутки, что соответствует 40 таблеткам.
Такая доза препарата является смертельной и превышает максимально допустимую суточную дозу нитроглицерина более чем в шесть раз. К счастью, нейрохирург, увидев такое назначение, решил уточнить его правильность, благодаря этому больная осталась жива.
По каждому случаю в отделении были проверки, все запротоколировано, оформлено служебными записками и доведено до сведения вышестоящего руководства. Но, как утверждает Осипова, внимания на эту ситуацию никто не обращал.
После нитроглицерина я поняла, что рано или поздно все закончится смертью пациента — и мы все просто сядем [в тюрьму]. Тогда я взяла все документы и поехала к одному из ведущих терапевтов Москвы, моему учителю. Он был в шоке
На следующий день, 6 июня 2024 года, Гончарова в Склифе уже не работала.