Яркое солнце возвышалось над зданием университета. Сегодня оно было беспощадно, поэтому не один из многочисленных корпусов не оставался без его внимания, в особенности клуб рисования.
Субботним днем студенты собрались в этом клубе, чтобы закончить натюрморт ко дню празднования столетия университета. В стенах клуба было невыносимо душно, но несмотря на зной и раскаленный воздух, который будто обжигал легкие, мы старательно продолжали свою работу.
Я вздохнула, на миг прикрыв свои зеленые глаза. С каждой минутой находиться здесь становилось все тяжелее. Казалось, предметы в помещении вот-вот начнут плавятся.
Во рту стало безумно сухо. Я торопливо потянулась к бутылке с водой, что стояла рядом. Прохладная вода, коснувшись горла, подарила мимолетное облегчение.
Нужно было сосредоточиться. Я с усилием заставила себя посмотреть на холст.
Композиция для натюрморта не была сложной. Глобус, ровная стопка книг, названия которых отсюда мне не удавалось разглядеть, и маленький букет ирисов. За лучшую работу обещали повышение стипендии, поэтому я знала, что нужно было постараться.
Размышляя над тем какой оттенок фиолетового больше подойдет нежным ирисам, я услышала голос Антона сзади себя:
– Могли бы хоть кондиционеры сюда поставить, жара ведь невыносимая. Так даже рабов в Древнем Египте не мучали..
– Дать тебе воды? - я повернулась к Антону, протягивая ему бутылку.
Антон с благодарностью кивнул. От жары его черные кудрявые волосы прилипли к шее, а широкая грудь тяжело поднималась и опускалась. С удивлением я обнаружила, что впервые за два года нашей дружбы, Антон был без очков.
– Кстати, а тебе идет без очков, - я улыбнулась ему.
Антон не любил комплименты в свой адрес, наверное, из-за того, что не знал как на них реагировать. Поэтому он лишь фыркнул на мои слова:
– Да скажешь тоже, Эмма, кажись тебе напекло. Ух проклятая жара..
– Боже, ну вы долго еще будете ныть, - сидевшая рядом Лиза шикнула на нас, - Одна вздыхает, а второй все жалуется.
– А что такое? Мы ведь живые люди, - возмущенно воскликнул Антон.
– Ну, не все такие нежные.. - ответила Лиза, мечтательно вздыхая и кивая в сторону еще одного студента, который старательно заканчивал свой натюрморт.
Проследив за взглядом подруги, я закатила глаза. Лиза говорила о новом члене клуба - Михаиле. Многие девушки на нашем потоке были просто без ума от него. На самом деле такое внимание было заслуженным.
У него была красивая внешность - черные волосы, глубокие карие глаза, подтянутая фигура. А также он был умен, его высоким оценкам можно было лишь позавидовать. А также Михаил был обаятельным, и казалось, за какое дело он бы не взялся, у него все выходило наилучшим образом.
В университете его приняли очень тепло, каждый студент хотел узнать Михаила как можно ближе, но правда тот не стремился заводить новых знакомых.
Он всегда был нелюдим. Я это знала, ведь училась с ним в старших классах в одной школе. Тогда его наоборот все сторонились, а некоторые озлобленные ученики еще и издевались над ним. Было действительно печально видеть, как на переменах он пытался отмыть свой портфель от очередной гадости, которую местные школьные хулиганы выливали на его вещи.
Когда-то я действительно сопереживала Михаилу, но сейчас все изменилось. Ведь с тех пор, как мы впервые столкнулись в стенах вуза, Михаил стал проявлять ко мне повышенное внимание.
На общих лекциях встречаясь взглядами, он часто улыбался мне. В коридоре старался подойти и завести диалог. А с недавних пор Михаил начал ходить в те же клубы, что и я.
Столь непривычное внимание со стороны мужского пола всегда нервировало меня. Я всегда старалась быть холодной по отношению к парням, и обычно это всегда работало. Но теперь все было совсем иначе. Казалось, чем холоднее я была с Михаилом, тем активнее он ухаживал за мной.
Я совсем этого не понимала. Он же видит мое отношение. Так почему он продолжает стараться?
Я не знала, что мне следует делать в такой ситуации.
– Ты посмотри, он ведь даже стал ходить в тот же клуб, что и ты. Разве это не мило? - мечтательно вздохнула Лиза.
– Это скорее жутко, - холодно отрезала я, кидая раздраженный взгляд на подругу.
– Какая ты до ужаса неромантичная, Эмма, - Лиза поморщилась.
Антон обеспокоенно посмотрел в мою сторону:
– Тебе точно не нужна помощь? Я бы мог с ним поговорить.
– Все хорошо, я разберусь, - стараясь сделать непринужденное выражение лица, улыбнулась я.
Михаил, будто почувствовав, что является темой нашего разговора, лениво обернулся в нашу сторону. Пронзительный взгляд черных глазах обжег мое бледное лицо, прошелся по моему носу, зеленым глазам и губам. Он смотрел долго, будто старался запечатлеть мой образ у себя в голове, чтобы он остался там как можно дольше.
Поймав мой взгляд, он слабо улыбнулся мне, одним лишь краешком губ. Затем Михаил вальяжно встал со своего места, открывая остальным студентам вид на свой холст. Картина на ем признаться была такая же идеальная как и внешность ее создателя.
Он забрал свой рюкзак и под тихие восхищения остальных ребят вышел из аудитории, не удостоив никого более взглядом, прекрасно понимая, что его работа лучшая.
Я облегченно выдохнула. Казалось, что само присутствие Михаило мешало мне сосредоточиться.
Когда работа в клубе была завершена, Мы с Лизой направились в общежитие. Уже с порога наша третья соседка Таня возбужденно воскликнула:
– Привет! Эмма, а тебя тут снова ждет подарок.
На моей кровати лежал букет ромашек с запиской. Снова. Мне даже не нужно было открывать записку, чтобы понять, кем был ее загадочный отправитель. Тяжело сглотнув, я налила воду в вазу и небрежно, даже грубо поставила туда букет.
– Бедный парень, а ты у нас, оказывается, снежная королева, - с сочувствием проговорила Таня.
Когда Таня и Лиза скрылись на кухне, я осторожно вытащила одну ромашку из букета и стала задумчиво крутить ее в руках.
Отец тоже по началу красиво ухаживал за матерью, дарил ей цветы и бесконечную нежность, но затем после свадьбы и моего рождения эти же руки причинили нам с мамой немало страданий и боли. Воспоминания об этих кошмарах навсегда останутся на моем теле.
Я механически потянулась к шрамам на левой руке, несмотря на прошедшие года, на коже все еще отчетливо виднелись следы, служившие молчаливым напоминанием: любовь - это опасно.