Сейчас писала о православии как феномене культуры в России и вот что вспомнила. Думаю, вам будет интересно. А для верующих - подарок. Чехов, как известно, был человек не религиозный. Но православие в нем укоренилось именно как культурная доминанта. Кроме того, он рос в ортодоксальной купеческой семье, ходил на все службы, по принуждению пел в хоре. Сам не раз писал, что отец не мог вернее отвадить его от религии, чем заставлять вместо сна петь псалмы и молиться.
Но вот что интересно. Возможно, что два наиважнейших для самого Чехова его рассказа написаны на религиозную тему. Конкретно - пасхальную.
Первый рассказ - "Архиерей". Он написан в 1901 году. Чехов уже жил в Крыму и тяжело болел. Год он обещал издателю Лейкину написать рассказ на религиозную тему. Кормил его "завтраками", Лейкин даже начал обижаться. Вроде бы, даже дошли высказывания самого Лейкина об этом долгом ожидании, но сейчас не найти.
Для нас важно, что есть письмо Чехова жене Ольге Книппер (фамилию мужа она взяла после его смерти) от 16 марта 1901 года:
"Хотя бросил литературу, но всё же изредка по старой привычке пописываю кое-что. Пишу теперь рассказ под названием «Архиерей» — на сюжет, который сидит у меня в голове уже лет пятнадцать"
Возможно, были у Чехова рассказы, которые он вынашивал еще дольше, но до нас такой информации не дошло, так что самым выдержанным можно считать этот.
О чем он? На Вербное воскресенье к архиерею Петру приезжает спустя девять лет разлуки мать. Старушка-попадья, вдова дьякона, робеет перед сыном, называет его на "Вы" и боится при нем говорить. А сын устал, он служил всенощную, он заболевает, у него позади истощение Великим постом. Он вспоминает детство и грустит от того, что мать его боится. А на Пасху у архиерея Петра открывается кровотечение и он умирает. И никто во всем приходе не плачет о нем так, как мать, которая сидит у его ног и называет его преосвещенство мирским именем Павлуша. Написан Чеховым за три года до смерти.
Принято считать, что прототипом главного героя стал умерший от чахотки епископ Таврический и Симферопольский Михаил, который умер от чахотки, но в конце жизни сфотографировался со старушкой матерью. Были и другие версии, но я верю этой
Фото епископа таврического Михаила (Грибановского) - вторая половина 1890-х гг. Умер Грибановский от чахотки в 1898 году. Чехов же ясно пишет жене, что вынашивал замысел 15 лет. Или "лет пятнадцать". Не верить нельзя, Чехов был врач и человек точный, он не мог ошибиться на 10 лет. Я склонна считать, что сюжет рассказа он вынашивал 15 лет, а фото отца Михаила и известие о его смерти могли словно током ударить Чехова - невероятное попадание жизни в художественный замысел. О смерти епископа Таврического и Симферопольского Чехов наверняка слышал, так как в 1899 году переехал в Крым. Дружить с Грибановским он не мог, но не исключено, что бывал знаком, потому что посещал Крым и до переезда.
Начиток рассказа "Архиерей" много. Но они почти все неудачные. Есть в исполнении Олега Табакова, есть - в чтении известного чтеца Павла Ломакина. Не то! Я нашла хорошее исполнение. Не сказано, кто читает. Качество звука не очень. Но интонации выдержаны прекрасно. Тут в начале какой-то, я так понимаю, священник произносит вступление. Немного в конце путает последние слова Чехова. Чехов сказал Ich sterbe
Табакова тоже для примера даю. Но он будто бы не понял, о чем рассказ. Плохо
Есть очень интересное исполнение рассказа чтецом Джахангиром Абдуллаевым. Даже два варианта. Про Абдуллаева я писала вообще отдельно и напишу еще, этот человек, живя в Узбекистане, записал всего "художественного" Чехова, все 15 томов художественной прозы из полного собрания сочинений. Я, когда впервые услышала, нашла Джахангира, а осенью хотела встретиться с ним в Ташкенте, сделать интервью, но Абдуллаев увидел мое сообщение, когда я уже уехала в Самарканд. Послушайте, очень интересно
А какой второй рассказ? Какой у Чехова был самый любимый в собственном наследии? Сохранилось множество свидетельств, что лучшим своим рассказом Чехов считал написанного в 1894 году "Студента". О студенте духовной академии, который сделался счастлив, когда на Страстную пятницу вдруг осознал, что и при Христе дули те же ветра, стоял тот же холод, что он дышит тем же воздухом и что для вдовой тупой крестьянки слезы апостола Петра значат то ж, что для него, студента. Студент, озябнув, подсел к чужому костру и вспомнил, что также грелись в ночь после Тайной Вечери жители Иерусалима. Этот рассказ Чехов считал самым филигранным. Никакой конкретной ссылки не найду, потому как сие относится у филологов к общеизвестным сведениям: я за годы чтения воспоминаний о Чехове, писем Чехова, встречала упоминание этого факта не раз: у его родни, друзей. Встречала еще во времена бумажных книг. Но вы можете спросить нейросеть "какой свой рассказ чехов называл любимым" - она вам подтвердит, что Миронова не врет.
Рассказ короткий. Это очень хороший вариант завершения пасхального дня. Послушайте
Могу признаться, что я, человек, некогда почти воцерковленный, а теперь не религиозный, сейчас поехала и купила кулич. За пять минут до закрытия магазина. И это очень большая тема для разговора. Где для меня религия, а где - родная культура. Дочка просила кулич, а я не обратила внимание. И вот сейчас, сев писать про Чехова, я поняла, что это прежде всего наша культура. То немногое, что в это время позволяет нас между собой идентифицировать и различать среди чужих. Принадлежность даже не к православной церкви, а к православной культуре и православной этике.
Всех благ!