Попутчик. Глава вторая. Как я учился адаптироваться к земному плану

После того как я, из предводителя трёхсот лисят и духа сумеречного мира, превратился в рисунок на коже моей хозяйки, мне пришлось пройти нечто вроде трансформации. Это была тонкая, деликатная работа, к которой я подошёл с присущей мне сакральной тщательностью. Ведь речь шла не просто о перемещении, а о пересборке себя в новой плотности.

Моей задачей было не растерять полотно знаний, совершить квантовый переход и адаптироваться к другой форме существования. Я не знал, как именно всё это будет происходить — представлял себе крайне смутно. Надеялся, что моя мудрая хозяйка со временем разберётся, как мне помочь.

Первое время я чувствовал себя как выжженное поле. Пусто, тихо, стерильно. Я только помнил, что это — необходимое условие для перехода. Всё же не зря духи сумеречного мира столетиями учили меня принимать разные формы.

Самый важный период заживления был завершён. И я отдыхал. Восстанавливался после перехода и ждал подходящего момента.

Я не сразу понял, каким именно мне быть. В первые дни я существовал как импульс. Как вдох в нужный момент. Как строчка, пришедшая ей в голову без источника. Иногда я был слезой. Иногда — внезапной смелостью. А иногда — странной тишиной, в которой рождались смыслы.

Я искал форму, в которой могу остаться собой и быть услышанным. Не стать очередным голосом извне, а остаться тем, кто звучит внутри. Таким, каким меня знали лисята. Таким, каким меня помнила она — в глубине своей древней памяти.

Порой я пробовал надевать на себя очертания — слово, цвет, ощущение, — но всё было не то. Мерцало, расплывалось. Я снова отступал в сумрак и ждал. Учился. Вспоминал, что значит быть в этом плотном, чувственном, невыносимо прекрасном мире.

У меня была миссия. Не просто быть рядом. Не просто охранять. А разбудить в ней Лису.

Я должен был напомнить ей, каково это — снова чувствовать лес под лапами. Как шевелятся усы от запаха дождя. Как легко ложится в спину собственный хвост, когда ты скользишь сквозь чащу, ведомая звуками, которые слышат только звери.

Я должен был научить её трансформироваться. Не воображением — телом. Превращать передние руки в лапы. Становиться быстрой. Становиться тихой. Становиться той, кем она была всегда — но забыла в круговерти человеческих забот.

И ещё — я должен был познакомить её со стаей.

Она была нам нужна.