Пост Капибарышни Asklepias
Комната встретила её привычным полумраком. Сквозь него упорно пробивались лучи утреннего солнца. От окна тянуло лёгкой прохладой, а вокруг царил беспорядок. Разбросанные книги, чашка с остывшим чаем, крошки на столе, прилипшие к липкому пятну, плед, скомканный на стуле. Иго, всё же, тут побывало…
Девушка скинула сырую одежду и с огромным наслаждением натянула сухие, тёплые вещи. Подопнув ближе к двери ком уличной одежды, в надежде не забыть забрать его по пути в ванную, она распахнула шторы и увидела то, что и ожидала.
За оконным стеклом медленно колыхался сгусток дымки. Мира прищурилась от солнечных лучей, нагло ввалившихся в комнату, рассеивая уютный сумрак и открыла старые, деревянные створки. Они неохотно поддавались из-за бесчисленных слоёв белой краски, но всё же раскрылись настежь с лёгким скрипом, от которого по спине пробежала лёгкая дрожь.
— Так, ты реален. — Мира плюхнулась в компьютерное кресло и посмотрела на то, как тихо клубясь в потоке свежего воздуха в комнату вплывает дымка, отдалённо напоминающая волка.
— А что, были сомнения? — В его голосе звучала насмешка, мягкая, чуть шутливая.
— Да как бы… до сих пор есть. — Девушка протянула руку и провела сквозь его тело, вальяжно проплывающее мимо. Воздух отозвался лёгкой дрожью, словно она коснулась воды. Рука ощутила густую прохладу, но на коже не осталось ни следа. — Не каждый день встречаешь таких, как ты.
— Ну, в этом… — существо обернулось, склонив голову, и скользнуло на кровать. — Я бы на твоём месте не был так уверен.
— Но… почему она подумала, что ты — просто собака?
— Тут скорее вопрос в том, почему ты не подумала так же.
Он, наконец, обрёл форму, потяжелел, будто собрался из воздуха, становясь плотнее, материальнее и неестественно легко растянулся, как жидкий меховой плед.
— Что это значит?
— Видишь ли… вы, люди, очень крепко держитесь за свою реальность. За картину нормы. Мы об этом уже говорили. При встрече с чем-либо необычным, ваш разум будто ставит заплатку из нормальных, по его мнению, образов. Для него так проще, так безопаснее.
Волк потянулся, принял чуть более оформленный вид, обратил внимание на лежащую рядом книгу и продолжил:
— Твоя мама свято верит, что видела обычную собаку, а не дымящееся, зубастое нечто. В её картине мира таких как я не существует, а значит она до последнего будет уверена, что видит «убогую псину». С тобой же всё не так. Ты в какой-то момент смогла обратить внимание не на внешний вид, а на суть моего существа. Знала бы ты, сколько старушек уже пыталось меня накормить кошачьим кормом… Собственно, это одна из причин, почему ты стала мне интересна.
Мира села по-турецки, наблюдая за тем, как дымчатая шерсть волка колеблется, будто под ней гуляет ветер.
— Слушай, — девушка чуть склонилась вперёд, облокотившись локтями на колени, — я ведь до сих пор не знаю, как тебя зовут.
— Зовут? Куда?
Она фыркнула и тихонько хихикнула, прикрывая рот рукой.
— Никуда. У тебя есть имя? Моё — Мира. А это Тигрус, — она осторожно погладила кота, который незаметно устроился у неё на коленях и смотрел на волка с выражением лёгкого неодобрения. Хвост у него чуть подрагивал.
— А, имя… — Протянул он, будто вспоминая, как это вообще работает. — У меня нет имени. Оно накладывает слишком много обязательств. И определений.
— Ну, ты действительно достаточно неопределённый, — пробормотала Мира, прищурившись. Волк в этот момент как-то странно изогнулся, задние лапы исчезли в дыму, а передними он лениво пролистывал раскрытую книгу, даже не глядя в неё.
— Как тогда мне тебя называть?
Он замер, дым чуть уплотнился.
— Хм… — голос стал чуть тише. — Называй меня… Друг.
— Просто друг?
— Нет. Именно Друг, — он зажмурился и будто попробовал это слово на вкус, поиграл им и выдал заключение. — Очень приятное слово в вашем языке.
Мира улыбнулась. В комнате повисло мягкое молчание, которое не нужно было заполнять. Оно было как плед: тёплое, тянущееся между ними, сотканное из доверия и любопытства. Тигрус зевнул, оформился в мягкий комочек и начал тихонько урчать, согревая ноги.
— А как так получается, что мы вроде бы нормально общаемся сложными словами, а некоторые простые ты не знаешь?
— Некоторые слова, особенно короткие, такие… скользкие, — задумчиво протянул Друг, не поднимая головы. — В ваших головах они словно коробочки, в которые набросали всё подряд. И опыт, и смыслы, и воспоминания, и страхи, и радости, и образы. Порой они несуразные и даже противоречивые. С наскока не разберёшься.
Он лениво перекатился на бок, и половина его тела снова начала рассыпаться в дым, в котором мерцали отблески чего-то далёкого, похожего на свет костра или огни в ночи.
— Ты изучал наш язык, читая мысли? — Спросила Мира, откинувшись на спинку кресла.
— Не говори ерунды, — усмехнулся Друг. — Мне казалось, ты смышлёная девочка.
Он вытянулся, и на миг его силуэт стал почти человеческим, но движения всё ещё были звериными.
— Я говорю с тобой не словами. Скорее… смыслами. Ощущениями. А ты уже переводишь это в привычную тебе форму.
Мира слегка приоткрыла рот, удивлённо вскинув брови.
— Ого… А я так смогу? Ну, говорить так — не словами, а сразу… вот так.
Друг приподнял голову, пристально посмотрел на неё. Его взгляд был внимательным, тяжёлым, но не давящим. Как взгляд того, кто что-то очень важное хочет понять. Внутри этого взгляда не было ни зверя, ни человека — только сознание. Чистое, странное, другое.
— Может быть… — Наконец сказал он. — Может быть.
И снова наступила тишина. Только мерный гул улицы за окном, урчание Тигруса и еле слышный шорох клубящейся шерсти Друга напоминали, что это не сон.
Кажется, не сон…
Обсудить: https://kapi.bar/post/miry-16-prosnytsya-snova-ne-otkryvaya-glaz-chast-4