Из особняка на холме раздавались странные звуки. Нам запрещали туда ходить: но разве любопытные дети слушаются строгих гувернанток? Мы с братом пробирались через дыру в живой изгороди и, не переставая хихикать, бродили вокруг дома. Сейчас я понимаю, что мы смеялись над ужасным запустением. Заросший сорняками сад. Декоративный пруд, вода в котором покрылась зелёной ряской. Трещины в стенах, грязные окна. И темнота внутри. А тогда мы смеялись и бегали наперегонки по садовым дорожкам. Бесстрашно заглядывали в окна. Там виднелся то торшер, то диван. Всё было покрыто чернотой. Наша гувернантка была излишне строгой. Но мы всё равно её любили: за честность; за лимонные леденцы, которыми она награждала наши лучшие сочинения и рисунки. И за её истории. Однажды она поймала нас с братом около дыры в живой изгороди. Но не стала ругаться, лишь покачала головой и грустно посмотрела на особняк. — У этого места очень тоскливое прошлое, — сказала она. В тот день я узнала простую истину: от даров фей ничего хорошего не жди. У меня на полке и сейчас, много лет спустя, стоит сборник одного поэта. Того, которому принадлежал особняк. Когда-то его книги расходились тысячами копий; его строчки цитировали все — от школьниц до принцесс. Такой талант определённо привлекает внимание. Так поэтом заинтересовалась Сибил, королева фей. Воспылав тёмной страстью к его искусству, Сибил велела усыпить поэта и доставить в свои владения. Там, представ перед ним во всём своём величии, королева потребовала сонет в свою честь. И даже пообещала взамен исполнить одно желание поэта. Этот момент гувернантка превратила в урок. Строго покачав указательным пальцем, она сказала: — Будьте разумны в своих желаниях. Всегда. Поэта этому никто не научил. Он сказал, что напишет для феи сонет, лучший из всех, что когда-либо видел мир. А взамен потребовал бесконечный источник вдохновения. Сибил усмехнулась и сказала, что одарит его вдохновением — но в некоторых пределах. А поэт ответил, что искусство не терпит границ. Они заключили сделку. Поэт написал сонет, который наизусть знают все подданные королевства фей. Взамен он получил небольшую чернильницу чёрного стекла. — С ней твоё вдохновение никогда не закончится, — пообещала королева. Так он и сделал. Очнувшись от волшебного сна, поэт обнаружил чернильницу рядом с кроватью. Прямо в ночной сорочке, босиком, он бросился к столу. Острые перья всегда были наготове. На бумагу легла первая строчка. Мы никогда не узнаем, насколько хороши были эти стихи. С той ночи поэт не опубликовал ни одной книги. Но он писал, не переставая. За первой строчкой последовала вторая. Третья, десятая, сотая... Он не брал перерывов, не смотрел в пустоту, не грыз кончик пера. Он писал, писал и писал. Стопка чистых листов на столе закончилась. Поэт вытер рукавом пот со лба и заглянул в чернильницу. Та оставалась полной. Он не мог остановиться, потому что стихи были слишком хороши. Не мог противиться бесконечному потоку вдохновения. Он писал между строк, писал на полях книг, на стенах, абажурах, везде, где только мог. Его перо не изнашивалось и не ломалось. Он не чувствовал усталости и голода; не старел; не видел ничего вокруг. Лишь писал, бормоча стихи себе под нос. Пузырёк оставался полным, даже когда поэт исписал весь дом. Даже когда его собственная кожа стала чёрной от стихотворных строчек. Почему-то мы больше не ходили в тот дом. Сбегали на конюшню и к заброшенному лесному колодцу, но не туда. Может, нас испугал рассказ гувернантки. А может, тот самый звук... Я до сих пор слышу его во сне. Будто кто-то тихо бормочет стихи и скрипит пером. 78/365.
Одна историй, которые я пишу каждый день - для творческой практики и создания контента.
Прошу прощения за возможные опечатки и некрасивые тире и отступы. Я сейчас в отпуске - и с телефона печатать неудобно.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.