Введение
Принцип «Sola Scriptura» (только Писание) часто понимается поверхностно, искажая его истинное значение. Распространено мнение, будто протестанты полностью отвергают Предание как таковое, полагаясь исключительно на Библию. При этом критики усматривают противоречие: сам принцип, якобы отрицающий Предание, по факту становится элементом протестантской традиции, т.е. частью своеобразного Предания. Подобные обвинения в непоследовательности базируются на неверной предпосылке.
«Только Писание» не предполагает отрицания Предания в целом. Протестантами признаются важными и полезными труды ранних отцов Церкви, решения Вселенских Соборов и традиции раннего христианства. Мартин Лютер, к примеру, активно опирался на богословие Августина, чьи идеи о благодати стали основой учения об оправдании верой.
Ключевой акцент Реформации заключался не в отрицании, а в переосмыслении роли Предания. Именно здесь проявляется суть Sola Scriptura: принцип утверждает не игнорирование исторического наследия, но верховенство Писания как нормы нормирующей (norma normans), тогда как Предание становится нормой нормированной (norma normata). Другими словами, если доктрина или практика (даже укоренённая в традиции) противоречит ясному учению Библии, она должна быть пересмотрена.
Данный принцип возник в эпоху Реформации как ответ на проблему, когда в средневековом богословии Предание фактически уравнивалось с Писанием. Это привело к тому, что частные богословские мнения, например труды Фомы Аквинского, обретали статус, сопоставимый с каноническими текстами. Наиболее негативно последствия такого подхода проявились в случаях, когда церковные доктрины, основанные на Предании, вступали в конфликт с библейским учением. Так, догмат о чистилище, утверждённый на Флорентийском (1439) и Тридентском (1545–1563) соборах, не только опирался на дохристианские религиозные представления о посмертном очищении, но и прямо противоречил библейскому пониманию спасения исключительно через жертву Христа (Евр. 9:27). Голгофские события приобретают второстепенное значение, на первый план выходят дела.
Примеры расхождений с принципами, изложенными в Священном Писании, можно найти в обеих ветвях исторического христианства:
- Византийская традиция после иконоборческих споров официально утвердила иконопочитание на VII Вселенском соборе (787 г.). Практика ранней церкви II–III вв. в этом вопросе была крайне сдержанной, что объяснялось строгим соблюдением второй заповеди: «Не делай себе кумира и никакого изображения… не поклоняйся им и не служи им» (Исх. 20:4–5). Ранние христиане, опасаясь ассоциаций с языческим идолопоклонством, избегали изображений Бога, акцентируя духовный характер поклонения (Ин. 4:24).
- Учение Григория Паламы о «нетварных энергиях» (XIV в.) стало догматом, несмотря на протесты богословов-антипаламитов. Его идея о разделении Бога на непознаваемую сущность и доступные энергии восходит к неоплатонизму, где Единый проявляется через эманации. Однако, Библия не проводит такого различия, утверждая: «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8), а не абстрактная энергия. В настоящее время, неоплатоническое учение об энергиях является одной из важных доктрин в православной церкви.
- Молитвы за усопших, почитание мощей и другие практики, имеющие параллели в дохристианских культах, постепенно интегрировались в литургическую жизнь без четкой экзегетической базы.
Перечисленные выше примеры отражают лишь часть практик и учений, которые со временем вошли в жизнь исторических церквей. Католики и православные рассматривают их не как нововведения, но как «развитие Предания в свете откровения». Но проблема в том, что эти доктрины часто основаны не на Библии, а на:
- Философские концепции (аристотелизм, неоплатонизм);
- Историко-культурный контекст (борьба с ересями, влияние имперской власти);
- Литургическую практику, ставшую догматом.
Христос и апостолы подчиняли всё авторитету Писания, обличая фарисеев за добавление «преданий старцев» (Мф. 15:6-9). Когда человеческие интерпретации возводятся в ранг божественных установлений, они неизбежно вытесняют ясное учение Божьего откровения. В пустыне Иисус трижды цитировал Писание, говоря: «Написано» (Мф. 4:4-10) — эта формула становится ключом к Его мессианскому служению. В споре с саддукеями о воскресении (Мф. 22:29-32) Он не апеллирует к преданию или философии, но указывает на книгу Исход, в которой Бог называет Себя «Богом Авраама, Исаака и Иакова», подчеркивая, что Писание само по себе достаточно для раскрытия истины о вечной жизни.
Апостольская практика продолжает эту линию. В Деяниях 17:2-3 Павел «на основании Писаний» доказывает мессианство Иисуса, а в Послании к Галатам 1:8-9 предупреждает: даже ангел с неба не вправе исказить Евангелие, что закрепляет исключительный авторитет апостольского учения, позднее зафиксированного в Новом Завете. Примечательно, что сами апостолы не создавали новых доктрин, но переосмысливали Ветхий Завет через призму события Христа (Лк. 24:27). Даже в споре об обрезании язычников (Деян. 15) апостолы опирались не на традицию, а на пророчества (Ам. 9:11-12) и указание Духа (Деян. 15:28).
Исторический контекст, рассмотренный выше, показывает, как принцип «только Писание» стал ответом Реформации на смещение акцентов в средневековом богословии. Однако сегодня, как и пять веков назад, этот принцип сталкивается с критикой. В рамках данной статьи мы сосредоточимся не на истории его формирования, а на четырех ключевых аргументах, которые чаще всего выдвигаются против «Sola Scriptura»:
- Отсутствие термина «только Писание» в Библии;
- Роль устного предания в ранней Церкви;
- Определение канона Писания исторической Церковью.
- Библия не содержит учения о самой себе
Эти возражения требуют внимательного анализа, так как они не только повторяют логику средневековых споров (например, о чистилище или иконопочитании), но и ставят под вопрос саму возможность объективного познания Божьей воли вне церковных институтов. Разберём их последовательно, опираясь на Писание и исторические свидетельства.
Ответ на критику принципа «только Писания»
Аргумент первый: слово Sola Scriptura отсутствует в Библии
Данный аргумент строится вокруг того факта, что исторически термин «Sola Scriptura» возник в XVI веке и в Священном Писании нет упоминания данного принципа.
Стоит отметить, что многие богословские концепции, такие как «Троица» или «Боговоплощение», также не представлены в Библии дословно, но логически выводятся из её учения. «Только Писание» — это принцип, отражающий библейскую идею о том, что Писание, как богодухновенное Слово (2 Тим. 3:16), обладает высшим и окончательным авторитетом. Реформаторы не создали новое учение, а восстановили апостольский акцент на авторитете Писания над человеческими традициями (Мк. 7:8-9).
Несмотря на то, что словосочетание «Sola Scriptura» не упоминается в новозаветных текстах, во втором послании к Тимофею, Апостол Павел утверждает, что Писание делает верующего «совершенным» и «ко всякому доброму делу приготовленным» (2 Тим 3:16-17). Если бы для спасения или духовной зрелости требовалось что-то помимо Писания, Павел упомянул бы это. Контекст послания (борьба с лжеучениями, 2 Тим. 4:3-4) подтверждает, что Писание — единственный непогрешимый критерий истины. Предание может быть полезным, но лишь вторичным и только при условии того, что оно согласуется с Писанием (Деян. 17:11).
Высший авторитет Писания показывает нам и служение Христа. Иисус, упрекая фарисеев, указывает, что Писания свидетельствуют о Нём (Ин. 5:40). Он ссылается на Писание, а не на Предание и наоборот, утверждает, что фарисеи исказили истину, добавив к Писанию «предания старцев» (Мк. 7:13). На протяжении всего своего земного служения Христос апеллирует именно к авторитету Писания, а не устным традициям. Если бы Предание было необходимо, Христос и апостолы ссылались бы на него, но их аргументы всегда основаны именно на Писании (Деян. 17:2; 1 Кор. 15:3-4).
Уже в I веке Ветхий Завет и апостольские послания стали стандартом для проверки лжепророков (1 Ин. 4:1; Гал. 1:8). Так же апостолы отличали Божественное Откровение («предание от нас», 2 Фес. 2:15) от человеческих идей и предупреждали о риске ложных преданий (Кол. 2:8).
«Слова нет в Библии» — это не аргумент. Как говорил автору статьи его преподаватель систематического богословия: «Слова нет, а принцип есть».
Аргумент второй: устное предание, упоминаемое апостолами
Согласно данному аргументу, ранняя церковь руководствовалась не только текстами, но и апостольской проповедью, которая не была записана, а также решениями соборов (в качестве примера приводится Иерусалимский собор, который описан в 15 главе книги Деяний).
Когда апостол Павел призывает держаться «преданий» (2 Фес. 2:15; 3:6), он говорит не о независимых от Писания устных учениях, а о том, что позднее стало частью Нового Завета. Например, послания Павла изначально были устно проповеданы, но затем зафиксированы как богодухновенное Писание. Реформаторы не отвергали апостольское Предание — они утверждали, что подлинное апостольское учение полностью сохранено в Писании. Предание, не закреплённое в Библии, не может претендовать на божественный авторитет (1 Кор. 4:6).
Если говорить о Иерусалимском соборе, то его решение о необязательности обрезания для язычников было основано на ветхозаветных пророчествах (Амос 9:11-12, цитируется в Деян. 15:16-17) и действии Святого Духа (Деян. 15:28). Это не пример «устного предания», а демонстрация применение Писания к новым обстоятельствам. Кроме того, соборное постановление было записано (Деян. 15:23-29), что подтверждает принцип фиксации авторитетных истин в тексте.
Павел предупреждал: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлёк вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому» (Кол. 2:8). Сами апостолы проверяли учение Писанием даже в устной проповеди: верийцы «ежедневно разбирали Писания, точно ли это так» (Деян. 17:11). Если устное Предание ставить наравне с Писанием, возникает риск смешения Божьей истины с субъективными интерпретациями (Мк. 7:8-9).
Стоит отметить, что уже в ранней Церкви возникли конфликты из-за устных преданий. Например, Павел обличал тех, кто распространял ложные слухи о его учении (2 Фес. 2:2). Если бы устное Предание имело автономный авторитет, Церковь лишилась бы объективного критерия истины.
Аргумент третий: канон Библии определен исторической церковью
Согласно этому аргументу, принцип «Solo Scriptura» не имеет смысла, так как Церковь определила книги канона, поэтому Библия является частью церковного предания, следовательно именно Церковь является высшим авторитетом в вопросах веры.
Неверная предпосылка для этого аргумента кроется в игнорировании исторического контекста. Дело в том, что канон Нового Завета формировался не по решению соборов, а через всеобщее признание апостольских писаний ранними христианами. Церковь признавала то, что уже по факту было признано богодухновенным и каноническим.
Грубо говоря, Бог дал закон всемирного притяжения (книги), человек признал этот закон (ранние христиане признали авторитет этих книг), Ньютон сформулировал (решение Карфагенского собора). Не Ньютон придумал и установил закон всемирного притяжения, не человек его придумал – Бог дал. Церковь таким же образом признает и определяет канон, через который Бог открывает Себя человеку.
Книги включались в канон, потому что они:
- Были написаны апостолами или их сподвижниками (например, Евангелие от Марка связывают с Петром);
- Согласовывались с учением Христа и Ветхого Завета;
Карфагенский собор (397 г.) лишь формально зафиксировал то, что Церковь уже признавала веками. Например, Мураториев канон (II век) включает почти все новозаветные книги, кроме нескольких посланий.
Ветхий Завет был и вовсе канонизирован без участия христианской Церкви. Иисус и апостолы ссылались на еврейский канон («Закон, Пророки и Писания» — Лк. 24:44), который был утверждён иудейской традицией до I века.
Церковь — «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15), но её задача — провозглашать Писание, а не заменять его. Если бы канон зависел от институциональной Церкви, возник бы парадокс: как определить, какая ветвь Церкви (католическая, православная, протестантская) обладает авторитетом? Протестанты отвечают: истинная Церковь та, которая покоряется Писанию (Ин. 8:31-32). Канон — не продукт иерархии, а дар Духа, ведущего Церковь «всякую истину» (Ин. 16:13).
Утверждение канона Церковью не опровергает Sola Scriptura, а подтверждает его. Церковь не наделила Библию авторитетом, а признала тот авторитет, который был присущ ей изначально как Слову Божьему. Без этого принципа Церковь рискует поставить человеческие решения выше Божественного Откровения, повторив ошибку фарисеев, «устранивших заповедь Божью преданиями своими» (Мк. 7:9).
Аргумент четвертый: Библия не содержит учения о самой себе
Согласно этому аргументу, в Писании нет стиха, который бы утверждал: «Только написанное здесь является источником веры». В этом контексте, критики «Solo Scriptura» ссылаются на 1 Тимофею 3:15, где Церковь названа «столпом и утверждением истины», считая это утверждение указанием на роль церковной традиции в вопросах сохранения и толковании веры.
Как было показано ранее, принцип «Sola Scriptura» выводится из совокупности библейского учения. В Писании нет фразы «только Библия», но это не отменяет его исключительного авторитета. Например, Христос, отвергая сатану, трижды цитирует Второзаконие, говоря: «Написано» (Мф. 4:4-10), а не ссылается на устные традиции. Апостолы аналогичным образом обращаются к тексту Писания как к окончательному аргументу в спорах (Деян. 17:2; 1 Кор. 15:3-4).
«Sola Scriptura» — это не буквальная цитата, а логический вывод из того, как Библия сама себя позиционирует (Евр. 4:12; Ис. 40:8).
В послании к Тимофею Церковь названа «столпом истины» не потому, что она создаёт истину, а потому, что хранит и провозглашает истину, уже данную в Писании. Сама Церковь основана на «учении апостолов» (Деян. 2:42), которое стало Новым Заветом. Как столп поддерживает здание, так Церковь поддерживает Писание, а не заменяет его. Истинная Церковь всегда подчиняется Слову (Ин. 8:31-32; 17:17).
Ранняя Церковь проверяла всё Писанием, даже апостольскую проповедь. Верийцы удостоились похвалы за то, что «ежедневно разбирали Писания, точно ли это так» (Деян. 17:11), слушая самого Павла. Их история показывает, что даже апостольское учение должно было соответствовать Писанию. Если бы Церковь обладала автономным авторитетом, такая проверка была бы излишней.
Признание авторитета Писания защищает Церковь от субъективизма, а не лишает ее силы или покушается на ее статус, как столпа утверждения истины.
Заключение
Перечисленные аргументы против принципа «только Писание» широко распространены в интернет-пространстве. Подобные тезисы нередко встречаются в статьях и материалах, авторы которых стремятся оспорить исключительный авторитет Писания. Однако, как показывает анализ, эти утверждения часто основаны на поверхностном прочтении Библии, игнорировании её целостного учения и подмене ключевых богословских понятий.
Почему эти аргументы несостоятельны:
- Непонимание природы Писания. Критики упускают из виду, что Sola Scriptura — не отрицание всей церковной традиции, а утверждение верховенства Библии как богодухновенного Слова (2 Тим. 3:16). Когда Христос говорил: «Написано» (Мф. 4:4-10), Он не ссылался на устные предания, но ссылается на авторитет Писания.
- Игнорирование исторического контекста. Утверждения о том, что «Церковь определила канон», игнорируют факт: Новый Завет формировался не решениями соборов, а через признание текстов, которые уже использовались как богодухновенные в ранних общинах (Кол. 4:16; 2 Пет. 3:16).
- Подмена терминов. Ссылки на «устное предание» (2 Фес. 2:15) часто трактуются как оправдание поздних доктрин. Однако, апостолы имели в виду своё учение, которое позже было зафиксировано в Писании, а не мистические практики или философские спекуляции.
Подобные аргументы рассчитаны на тех, кто поверхностно знаком с Библией и легко оспариваются теми, кто Библию изучает. Например, тезис «Слов Sola Scriptura нет в Писании» игнорирует, что сама Библия называет себя «совершенной» (2 Тим. 3:17) и «живой» (Евр. 4:12). Критики умалчивают, что даже апостолы проверяли учение Писанием (Деян. 17:11), а не устными преданиями.
В эпоху постмодерна, когда субъективные мнения и культурные тренды претендуют на роль истины, «только Писание» остаётся якорем христианской веры. Этот принцип защищает Церковь от двух крайностей:
- Догматического традиционализма, превращающего человеческие обычаи в непогрешимые истины (Мк. 7:8-9);
Писание – это бетон в фундаменте, на котором должно строиться христианское богословие. Если разбавлять цемент в этом фундаменте водой популярной философии, то есть риск того, что вместо Бога мы найдем собственное «я», а наш дом окажется под развалинами чисто человеческих заблуждений.
Сергей А. Филимонов, 27 февраля 2025 года.