На холодной плитке в туалете как-то неприятно. Сидишь и чувствуешь себя, как будто это не твое место. Уперлась лбом в дверь кабинки, словно это может помочь. Просто чтобы не шатало. Или чтобы не видеть свет.
Он снова приедет на выходных. И я опять буду делать вид, что мне все равно. Буду играть роли жены и матери. Хотя мне самой это все противно.
Не могу понять, что со мной. У него есть маленький шрам на пальце, белый, как будто нитка под кожей. Я заметила, когда он что-то доставал из пакета. Тогда его палец случайно коснулся моего локтя. И внутри будто что-то тронуло. Не палец. Не локоть. А что-то, что не дышит.
Я отвернулась и стала чесать щеку, как дура, а внутри все сжалось. Как спазм. Как перед месячными, только сильнее. Как стыд, если бы он был мышцей.
Почему именно он? Он тихий. Смотрит в сторону. Говорит немного. Я не знаю, просто слышу, как он смеется, когда мой муж включает этот идиотский сериал. И у меня внутри как будто кто-то тянет за нитку. Одну. Длинную. И вся я — за ней.
Я стою у раковины, жарко под лопатками, но не от воды. Как будто кожа помнит, как он проходил сзади. Не оборачиваюсь, но чувствую, что он близко. Воздух становится тяжелым, как в автобусе летом с закрытыми окнами, когда все дышат в одно горло.
Однажды остался ночевать. Сказал, что поздно и выпил. Мы с мужем были уже в спальне. Я пошла за водой и увидела его в темноте на кухне. В одних штанах, босиком. И мне было... страшно? Или наоборот. Не знаю. Я стояла в проёме и слушала капающий кран. Он не смотрел на меня, но я знала — он знает, что я здесь.
Он сказал: «Ты как тень». Я тогда рассмеялась, но это было правда. Я действительно молчала с ним. С мужем я говорю о делах, а с ним — тишина. И в этой тишине я слышу себя лучше, чем когда-либо. Это пугает. Кто я, если мне комфортно в молчании с другим?
Он ничего не делает. Ни намёка, ни взгляда. И это ужасно, потому что всё — во мне. Всё зависит от меня. Я не могу зляться, не могу сказать, что он меня соблазнил. Он просто есть. Приходит, уходит, смеется. И мне становится жарко под кожей.
Я перестала носить платья, когда он у нас. Не из-за страха, а потому что чувствую, как ткань прилипает к бедрам. Это как приглашение, которого нет, но оно все равно кричит.
Хочу спрятаться, но не знаю куда. Это не в теле, а в голове. Он приходит, и я думаю: пусть не задерживается. И сразу — не уходи. Злюсь на себя, на него, на всё.
Мы однажды остались вдвоём на кухне. Муж ушёл за пивом, сын у бабушки. Он спросил, есть ли сахар. Я повернулась, он подошёл ближе. Не касаясь, но чувствую каждую частицу воздуха между нами. Я подала ему сахар, руки дрожали. Он сказал «спасибо» и ушёл, а я долго оставалась, всё ещё держала тот пакетик, как будто он тяжелее, чем я.
Не могу рассказать подруге. Она скажет: «Так уйди». А куда? Уйти — значит признаться. Если молчу, значит, этого не случилось. Просто думаю, просто чувствую. Это не считается, правда?
Я боюсь следующей субботы. И жду её, как дура. Начинаю краситься заранее, потом стираю, стыдно, что ради него. Я жена его брата. И от его смеха мне жарко. Это мерзко.
Муж ничего не замечает. Или делает вид. Он целует меня в лоб, гладит спину. Он рядом, а я будто где-то в другом месте. Смотрю на ложку с борщом и думаю, что у брата такие же руки, только тоньше. И сразу удар внутри, как ток. Стыд и желание.
Иногда кажется, что я схожу с ума. Как можно хотеть человека, с которым даже не поговорила? Как можно думать о нем, когда он просто гость? Боюсь, что он почувствует. И тогда... всё. Не знаю, что именно, но всё.
Я стою у плиты, руки в муке, и представляю, как он смотрит. Не трогает, только смотрит. Этого достаточно, чтобы мне хотелось исчезнуть. Потому что даже это — предательство.
Ничего не случилось. Он просто брат моего мужа. А я... просто смотрю на него. И мне стыдно.