Голодные игры продолжаются. На разрыв.
Самая интенсивная, глубокая и разбивающая сердце часть цикла.
Китнисс вытащили с арены. Восстание перерастает в революцию. Она и ее семья спасена в, оказывается, существующим Дистрикте-13. Только для нее игры продолжаются.
Но сил нет никаких. У Китнисс отняли ее сердцевину, ее весенний одуванчик, державшей ее на плаву — Пита. Он теперь заложник Капитолия. И повстанцы вложенные в его уста президентом слова принимают за чистую монету. Теперь он враг для всех. Но не для Китнисс. Она держится за мысль о дорогом человеке, пока после Квартальной бойнм заперта в осколках собственного разума и сходит с ума.
Я снова повторюсь, что фильмы — блестящая экранизация, лучше бы человечество не создало истории по тому циклу. Но книги… особенно — Сойка-пересмешница — совершенно другой уровень.
Глубины, мяса и боли.
В тексте мы окунаемся куда глубже в последствия, которые ждут героев после и без того кровавого, разрушающего сознание пути. Китнисс правда медленно сходит с ума, а Финик и вовсе сошел. Все его существо перемололо в труху. Он забывается, теряется в пространстве, что-то бормочет, выходит из комнаты без штанов и до кровавых пальцев вяжет узлы.
Только видим мы это не сердобольным взглядом, нарочито выжимающим слезы, а глазами Китнисс — чуть отстраненным, понимающим и таким же сломанным взглядом. Будущая Сойка-пересмешница проходит все круги ее личного ада, замыкается, теряет счет дням, спит в подсобке и не понимает, как оказалась в постели, прежде чем принять на себя роль лица революции.
Это — одна из самых жестоких линий в книге. То, что Китнисс не обретает свободу. Она по-прежнему пешка, только теперь от другой стороны. Игрок повстанцев. Но пешка с властью, способная поднять страну на восстание. Поэтому Китнисс опасна для всех.
В отличие от фильмов, в книгах нет такого яркого противопоставления Сойки и президента Сноу, все же в экранизации очень красиво и тонко ее усилили — сделали настоящее противостояние двух политических фигур. В книгах же мы видим все это через призму опять же самой Китнисс и каждая эта мысль пропитана болью и ненавистью.
Характер персонажа держит за самую печень. Только такой человек мог выжить в подобной ситуации. Сама Китнисс про себя говорит, что сдается, и не один раз, однако мы видим ее отчаянную борьбу, даже если не за себя, то за родных.
Поэтому, когда Пит, сломанный Капитолием окончательно, возвращается домой, это ломает и Сойку.
В романе эта линия показана сухо, но жестоко. Мы видим, как расщепили сознание парня, и как от этого страдают остальные. Видим его подавленность и также то, что это до конца не проходит. Он всегда от части будет жить в своих кошмарах.
То, что делал с пленниками Сноу, а также сторона повстанцев, тоже в книгах описана жестче. Физические увечья, как и душевные, у каждого, прошедшего через мясорубку войны и системы, поражают
А смерти… здесь аплодирую стоя.
Есть в философии йоги такое определение как Самиама — состояние, когда человек так сильно и тонко сонастраивается с событием или другим человеком, что не зная в реальности деталей, может описать это до мелочей. Так, например, есть в истории случаи, когда спецслужбы приходили к писателям, подозрительно подробно описавшим те ли иные действия, структуры. Секретные. Но все дело в этом состоянии.
Поэтому я ситаю Сьюзен Коллинз гением — она описывает страшные события и смерти глазами Китнисс непривычно — никак. Это просто факт. Человек, даже самый близкий — умер. Одно предложение, одна секунда — как и в жизни. Ты только остаешься с последствиями, болью и пустотой.
Последствия потерь Китнисс тоже прописаны шедеврально, не тривиально. Нет слез и гнева — есть сошедшая с ума девушка, буквально душебольная. Которая поет песни сутками, спит в шкафу, не может смотоеть в зеркало на свое изувеченное тело, не помнит половины происходящего и не может говорить. Все это описано… не вычурно, а так трезво, по-настоящему, что слезы наварчиваются уже у читателя.
Масштаб произведения поражает сознание. Глазами одного персонажа мы видим все: революцию, войну, смерти, политические игры, пропаганду и внутреннюю борьбу за власть. Видим персональную боль, ярость и ужас от того, что под гнетом обстоятельств ты и твои близкие превращаются в чудовищ. Это же война. Но когда она кончается, где грань?
То, что в фильме показано через визуальные способы, в книге явлено чутьем Китнисс. Настоящим политическим чутьем. На счет себя она постоянно обманывается, не понимает, какой властью обладает и как дорога людям, берет всю вину за смерти людей на себя, но политических лидеров… она понимает. Также, как понимала знаки Хеймича на Играх без единого слова, она видит знаки. То, что ей хотела сказать президент Дистрикта-13, когда позволила увидеть капитолийских пленников. То, что ей говорил Сноу, оставляя розы.
Для остальных это кажется надуманным, но Китнисс понимает. Возможно, потому что в ней самой это есть. Возможно, именно поэтому — она и только она — смогла сломать систему окончательно. И закончить Игры навсегда.
🔹️Любая компания мне сегодня в тягость. Даже его. Есть дороги, которые нужно пройти в одиночку.
🔹️Перед глазами проносятся картины, мучающие меня и днем и ночью. Пит под пытками — его топят в воде, жгут железом, режут, бьют током, калечат, пытаясь вытащить из него то, о чем он не имеет понятия. Я изо всех сил зажмуриваюсь и пытаясь дотянуться до него через многие сотни миль, передать ему мои мысли, сказать, что он не один. Но он один. Я ничем не могу ему помочь.
🔹️Бросить вызов Капитолию, вдохновить повстанцев — недостаточно. Теперь я должна стать настоящим лидером — лицом, голосом и плотью революции
🔹️– Китнисс… Пит до сих пор пытается спасти тебе жизнь.
Спасти мне жизнь? И тут до меня доходит. Игры продолжаются.
🔹️– Значит, ты жива. Мы сомневались.
– Я сама еще не уверена
🔹️Прим права. Пит нужен Сноу живым. Особенно теперь, когда Сойка-пересмешница подняла столько шума. Он уже убил многих. Разрушил мой дом. Моя семья, Гейл и даже Хеймич не в его власти. Пит — все, что у него осталось.
– Что они с ним сделают? — справшиваю я.
Прим говорит так, будто ей по меньшей мере тысяча лет.
– Все, что потребуется, чтобы сломить тебя.
🔹️Я знаю, что это произошло, но не могу поверить. Если хочу поверить в их смерть, то нужно согласиться, что их убила я
Восхитительное произведение. Финал — гениальная кода, бьющая в яблочко. Целый мир, перемолотый и восставший вместе с нами. Читать обязательно.