Странно не то, что я трусы покупаю теперь не сорок шестого размера, а то, что почти все вокруг стали младше.
Пришёл в коллектив новый сотрудник. Умный, симпатичный, шутит не плохо. А он ведь всего на десять лет старше моего сына. И я ловлю себя на том, что моё внимание к нему больше похоже на заботу, чем на заинтересованность. То есть хочется дать подзатыльник, а не обнять.
Нервопатолог новый в больнице. Я прихрамываю к нему со своими хондрозами, смотрю, киваю на его речи о лечении и правильном образе жизни и думаю: "Чего ты меня лечишь, ты же даже не бреешься, что ты можешь знать?".
На орущее в припадке заботы о кипиай начальство я смотрю, прикидывая в голове, что приготовить на ужин. Начальство орёт, на то оно и начальство. Оно, в отличии от меня, променяло молодость на карьерный рост, а не на то, о чём не принято рассказывать в приличном обществе. Смотрю я на это начальство и думаю, а чего это ты так полысел в столь юные годы, родной? Потом пожимаю плечами. Начальство сегодня одно, завтра ещё глупее. А работу надо работать, а не орать, утверждаясь в собственном величии. Не, он конечно может меня уволить. И что? Я хороший специалист, я найду другую работу. Я даже могу перед уходом послать этого лысеющего на.... И ничего мне за это не будет. Но мне не интересно тратить эмоции на бесполезные склоки с кем угодно. И начальник тоже понимает патовость ситуации, поэтому, прооравшись, дает машину, которая везёт меня домой.
Классуха моего сына предлагает мне присесть. Ха! Да я ещё тебя перестою! У неё чистое лицо, сияющие глаза и коса до пояса. Я в её годы пешком ходила по пять километров до остановки, а она меня присаживает, ишь. Небось ещё начнёт мне рассказывать как сына воспитывать. Чего его воспитывать-то? Парню семнадцать. Я в его годы свиней разделывала на жаркое и сало. Человек в семнадцать - взрослый. Ну, слушаю. Ну, да, действительно, толковые вещи говорит эта с косой до пояса. Надо учесть.
Взрослый человек семнадцати лет, по совместительству мой сын, меняет сгоревшую розетку в коридоре. Я молчу о том, что он положил шуруповерт не на ту полку. Безответственный сопляк. Весь в мать.
На перекуре на концерте знакомлюсь с замечательной весёлой компанией. Красивые девушки, красивые парни. Особенно хорош вон тот. Мы поём что-то из Сектора, что-то из Кукрыниксов. И они упорно обращаются ко мне на Вы, а вот тот, который особенно хорош, заботливо кидает свою куртку на камень у дороги, предлагая мне присесть. Я смотрю на этого красивого и рассказываю, что, когда он пошёл в школу, я училась ставить ирокез на пиво.
Коллега по кабинету говорит мне, что я совсем не такая как её мать. Конечно, мы с её мамой росли в разных условиях и ещё не понятно, кто из нас адекватнее. И это вообще к чему? Коллега смеётся. Она ко мне по имени отчеству обращается. Нахалка.
Мальчики в форме теперь действительно мальчики. Я их всё ещё люблю, но понимаю, что мальчики в форме плюс-минус моего возраста уже на пенсии. Теперь мне точно ничего не светит с мальчиком в форме. Почти как раньше, но раньше была надежда. Мальчики в форме равнодушно проходят мимо меня, ведь мало ли сейчас татуированных тёток? Трезвая? Не буянит? Хорошо. Эй, мальчики в форме! Мне что в юности, что сейчас моральные убеждения не дают привлечь ваше внимание. Хоть улыбнитесь, что ли.
В автобусе я подрываюсь уступить место седому дедуле с сумками. Дедуля кладёт ладонь мне на плечо, мол, не надо. Я сажусь обратно и понимаю, что дедуля-то старше меня лет на десять, не больше.
Соседские дети обращаются ко мне на Вы. Я этих детей вообще не узнаю. Я недавно каких-то сопляков в песочнице наблюдала. А кто эти девушки и юноши, которые сидят теперь возле этой песочницы и слушают... вообще, что это они слушают? Какой-то кошмар. И почему у этих детей есть дети?!
Почему какое-то юное создание уступает в автобусе место МНЕ? Я что?!
Из зеркала на меня смотрит тётка с хроническими мешками под глазами. У этой тётки морщины и седина в отросших корнях. У неё лишний вес и комплект скучных болячек, поэтому в коридоре стоит трость, а в компьютерном столе лежит тонометр.
С другой стороны эта тётка умеет и знает многое и не пропадёт вообще нигде, кроме как в старости. В конце концов, эта тётка вырастила вполне жизнеспособного человека. И вот эти те, которые младше меня, они тоже, наверное, молодцы. И врач, который назначил мне работающее лечение, и коллеги, которые умеют думать, и детишки, которые приводят в песочницу своих детишек. Просто я теперь старше. Не то чтобы мудрее, но точно старше.
Хм. Интересный опыт.
Будет любопытно посмотреть, что будет там, лет через двадцать, когда я буду в очереди к терапевту ругать молодёжь, которая даже не играла в третьих героев под пиво во время сессии.
Пойду, закажу себе трусы своего пятидесятого размера. Если не смотреть в зеркало, можно всё ещё чувствовать размер сорок шестой, двадцать лет и здоровую спину. Но, когда мне уступят место в автобусе, я обязательно скажу "Спасибо!".