Сегодня светлы день и в я публикую рассказ о поколении на переломе эпох, когда запретное становилось возможным, а вопросы оставались важнее ответов. У верен он (рассказ) получился таким же светлым, как и сегодняшний день.
Здравствуйте мои дорогие и любимые читатели, подписчики и гости канала! Нужно хоть во что-то верить, без веры очень тяжело.
Я уже как-то писал о том, как в нашей семье относились к религиозным традициям, поэтом оставлю внизу ссылку и на этом останавливаться не буду, а это рассказ закончу поздравлением, поэтому дочитайте до конца. Сейчас же необходимо знать, что действия происходили весной 1989 года. Тогда ночью даже атеисты искали свет…
Тайный сбор
Мы сидели у реки, грелись у костра после рыбалки. Я хоть и не любитель рыбачить, но за компанию готов на многое. Витька, будущий слесарь из училища и мой одноклассник, вдруг сказал:
- А давайте на Пасху в церковь сходим!
Тишина. Даже треск веток в огне казался громким. Предложение несколько ошарашило нас.
- Ты с ума сошёл? - наконец фыркнула Катя, староста нашей школьной комсомольской ячейки, где меня не очень-то и любили. - Нас же выгонят из комсомола!
- А кто узнает? - Витька подбросил в костёр щепку.
- Да все узнают! – настаивала на своём Катька.
- Вот и я о том же, что все узнают! Согласился Коля. – Ведь всё равно все там будут. Говорят, сейчас модно…
Слово «модно» прозвучало как вызов. Мы, комсомольцы, должны были презирать моду на «религиозные пережитки». Впрочем, слово «комсомольцы» сейчас звучит пафосно, но тогда даже для меня оно было значимым. Но 1989-й был странным годом. По телевизору говорили о гласности, а бабушка Кати тайком крестила внука. Все ещё верили в «светлое будущее», но уже доставали спрятанные иконы и вешали их на стены.
- Я пойду, - неожиданно сказал я. - Интересно же.
Интересно было всем, да и интересов несколько. С одной стороны интересно посмотреть на ритуал и церемонию, с другой – на присутствующих, кто гонится за модой, с третьей – что нам будет от комсомола за поход в церковь?
Договорились встретиться в полночь у старой липы, за три квартала от церкви. Шли по тёмным улицам, оглядываясь, будто собирались не на церковную службу, а на подпольное собрание. Может кому-то и было страшно, а мне было любопытно, следят за нами спецслужбы КГБ или нет?
- Представляю, если нас Машка из райкома увидит, - хихикала Катя, но в голосе дрожала тревога.
- Чтобы нас там увидеть, ей самой там надо быть! – резонно заметил я.
Церковь оказалась маленькой, из белого кирпича, с жёлтым, типа золотым, куполом. Бывало, я проходил мимо неё, но никогда не обращал на такие мелочи внимания. Вокруг неё стояла толпа. Молодёжь в джинсах, старухи в платках, мужчины с озабоченными лицами — все смешались в единый поток.
Катя повязала на голову красный платок, посмотрела на меня. Я показал ей большой палец.
- Ничего, сейчас прорвёмся, - Витька взял Катю за руку, и мы влились в толпу.
Свечи вместо комсомольских значков
Внутри пахло воском, ладаном и сыростью. Мы прижались к стене с любопытством рассматривая народ. Сначала я никого не узнавал, но вскоре начал различать знакомые лица работников завода.
Священник в золотых ризах читал что-то на старославянском. Женщины плакали. Хор пел так, что мурашки бежали по спине.
- Держи, - Витька сунул мне свечу. - Говорят, зажигают от свечи.
Я протянул свою к пламени старушки впереди. Огонёк дрогнул, но не погас.
- Красиво, - прошептала Катя. - Как в кино…
Когда начали звонить колокола, я вдруг вспомнил бабушку. Меня крестили тайком в Днепропетровске, и на мой вопрос бабушка сказала: «Чтобы не сглазили». Мама тогда кричала, что её выгонят с работы, если узнают, а папа истинный коммунист молчаливо сопел.
- Христос воскресе! - крикнул кто-то сзади.
- Воистину воскресе! - ответила толпа.
Мы переглянулись. Витька фыркнул, но Катя неожиданно прошептала:
- Воистину…
На рассвете мы шли обратно, давясь смехом.
- Ты видел, как мужик у алтаря три раза в пол поклонился?
- А эта бабка, которая нам конфет сунула, так рьяно крестилась!
Катя молчала. Потом сказала:
- Знаете, я вроде ничего не почувствовала. Но… но там было нестрашно.
- Зато теперь мы настоящие контрабандисты, - Витька достал из кармана крашеное яйцо. - Своровал для коллекции.
Витька позже признался:
- Я это яйцо съел на удачу! Не пропадать же добру…
Мы так и не стали верующими. Но в ту пасхальную ночь, среди свечей и шёпота молитв, мы вдруг поняли, что мир больше, чем «Маркс, Энгельс и Ленин». И что иногда даже комсомольцу хочется верить — не в Бога, а в то, что где-то есть свет, который не гаснет.
Вероятно, внимательный читатель заметил, что в рассказе нет куличей и пасок – всё верно, мы об этом даже не подумали! Да и как мы могли подумать, если не знали всех этих ритуалов.
Светлого Христова Воскресения!
Дорогие друзья, подписчики и гости нашего канала!
Сегодня, в этот особенный день, когда колокола звенят так, будто само небо смеётся, а солнце играет на позолоте куполов, хочется сказать вам простые и тёплые слова:
Христос Воскресе!
Пусть этот праздник, как и в том далёком 1989-м, будет для вас не просто традицией, а моментом, когда:
Свечи горят чуть ярче обычного,
Куличи пахнут по-детски сладко,
Люди улыбаются даже незнакомцам,
Сердце вспоминает, что чудеса — они вот, рядом!
Мы все разные: кто-то верит, кто-то сомневается, кто-то просто любит этот день за красоту. Но сегодня это неважно.
Важно то, что свет — он на всех один.
Так пусть же он согреет ваш дом, ваши мысли и ваши мечты.
Во истину Воскресе!
И да — если украдёте пасхальное яйцо со стола, как Витька, пусть оно будет самым вкусным!