Ил-2 является одним из самых известных и самых массовых самолётов Великой Отечественной войны – было выпущено более 36 тысяч машин. Для нашей страны этот штурмовик – такой же символ Победы, как танк Т-34, «Катюша» и ППШ.
Как любое известное и массовое явление, Ил-2 окружён множеством легенд и мифов. Например, советские журналисты утверждали, что солдаты вермахта называли штурмовики «черной смертью» или «чумой».
Кого только не называли проклятые немцы «чёрной смертью», по словам тех же всезнающих корреспондентов! Советских моряков, участвовавших в Великой Отечественной войне, немцы окрестили «черными дьяволами» и «черной смертью» – это знают все, кроме самих немцев. А ещё утверждают: «Тувинцы не боялись даже превосходства противника в силе, всегда стояли насмерть и пленных не брали. Немцы окрестили тувинцев Das Schwarze Tod, что в переводе означает «Черная смерть», – и опять это знают все, прежде всего, тувинцы, вот только немцы об этом не слышали.
Сами летчики-истребители Люфтваффе называли Ил-2 Betonflugzeug – «бетонным самолетом» и за его «неубиваемость», и за малую маневренность.
Автор нисколько не разбирается в авиации, но перечитать и сопоставить высказывания, иногда прямо противоположные, об этом самолёте весьма интересно.
Прежде всего, отметим, что это был единственный самолёт Второй мировой войны, который имел броневую капсулу. Казалось бы, самый защищённый боевой самолёт – и при этом ни один род авиации в советских ВВС не нес таких громадных потерь, как авиация штурмовая.
Так, в период с 22 июня 1941-го по 1 июля 1942-го один самолет-истребитель безвозвратно терялся по боевым причинам в среднем после 28 боевых вылетов, бомбардировщик – после 14, а штурмовик – после 13. Это подтверждает и «Приказ народного комиссара Обороны Союза СССР «О порядке награждения летного состав Военно-Воздушных Сил Красной Армии за хорошую боевую работу и о мерах борьбы со скрытым дезертирством среди отдельных летчиков» № 0299 от 19 августа 1941 года», который устанавливал, что в ближнебомбардировочной и штурмовой авиации «за успешное выполнение 10 боевых заданий днем или 5 боевых заданий ночью по разрушению и уничтожению объектов противника каждое лицо из состава экипажа представляется к правительственной награде и получает денежную награду 1000 рублей.
За успешное выполнение 20 боевых заданий днем или 10 боевых заданий ночью каждое лицо из состава экипажа представляется ко второй правительственной награде и получает денежную награду 2000 рублей.
За успешное выполнение 30 боевых заданий днем или 20 боевых заданий ночью каждое лицо из состава экипажа представляется к высшей награде – званию ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА и получает денежную награду 3000 рублей каждый». Напомню, что этот же приказ устанавливал, что «летчик-истребитель представляется к высшей правительственной награде – званию Героя Советского Союза» за выполнение 40 боевых вылетов.
Очень важно следующее требование приказа: «Во всех случаях качество выполнения боевых заданий и их эффективность должны быть подтверждены обязательно фотоснимками в момент или спустя 3-4 часа и разведывательными данными», – это одна из причин, и весьма важная, почему у немецких лётчиков такие огромные списки побед в воздушных боях: немцам достаточно было показаний фотопулемёта о том, что лётчик стрелял, и его «джентльменского» слова, что и стрелял, и попал, и сбил. А вот нашим нужно было, чтобы были снимки сбитых немцев или подтверждения пехоты...
Если же отвлечься от средних цифр и посмотреть на безвозвратные боевые потери конкретных частей и соединений штурмовой авиации в конкретных операциях, то картина зачастую окажется гораздо худшей! Так, в июле – сентябре 1941 г. один Ил-2 терялся в среднем не после 13, а после 8-9 боевых вылетов, были и полки, где «горбатые» успевали слетать на боевые задания всего по 3-4 раза...
Понять, что это очень высокий уровень потерь, можно при сравнении с уровнем боевых потерь основных немецких «самолетов поля боя» – пикирующих бомбардировщиков Ju87.
Трагично сопоставление: если в штурмовых авиачастях 2-й воздушной армии в первую неделю Курской битвы один Ил-2 терялся после 16—17 боевых вылетов, то в сражавшихся на том же участке фронта 2-й и 77-й пикировочных эскадрах люфтваффе – только в 153! Разрыв в несколько раз сохранялся тут в середине 1944-го: если в штурмовых авиачастях 3-й воздушной армии во время Белорусской стратегической операции на один безвозвратно потерянный по боевым причинам самолет приходилось 36 боевых вылетов, то во 2-й штурмовой эскадре люфтваффе во время немецко-румынского наступления под Яссами 30 мая – 8 июня 1944 г. – как минимум 160... И это при том, что интенсивность использования самолетов Ju87 была, как мы видели, не меньше, а больше, чем у Ил-2!
Проклятые немецкие скорострельные малокалиберные зенитки не только выводили многие Ил-2 из атаки еще до нанесения ими удара по цели, но под огнем немецких зениток менее эффективными становились и действия уцелевших штурмовиков. По свидетельству немецких экспертов-фронтовиков, в 1942—1945 гг. (особенно с конца 1943-го) огонь малокалиберной зенитной артиллерии «достаточно часто» вынуждал «илы» атаковать с бóльших, чем обычно, высот – а это снижало точность стрельбы и бомбометания, и это при том, что «немецкие полевые командиры характеризуют личный состав советской штурмовой авиации как агрессивный, мужественный и упорный».
А огромные потери приводили к заколдованному кругу: малая опытность летного состава советской штурмовой авиации приводила к неоправданным потерям, неопытные лётчики чаще сбивались, а на их место приходили такие же неопытные лётчики, которых снова сбивали... Не хватало времени приобрести боевой опыт!
После войны уцелевшие штурмовики вспоминали: опытный пилот на Ил-2 мог сманеврировать и зайти в хвост атаковавшему его немецкому истребителю Messerschmitt Bf-109, например, летчик мог резко сбросить скорость – так, чтобы быстрый истребитель проскочил мимо, а затем довернуть на него и расстрелять из пушек.
Но мастерство основной массы летчиков нашей штурмовой авиации в тот момент было невысоким. Научившись лишь взлетать, стрелять по наземным целям и садиться, вчерашние мальчишки попадали на фронт. Сложному пилотажу во время краткой подготовки в запасных полках их не учили. Потому-то и считался Ил-2 самолетом неповоротливым – на нем просто летало слишком мало опытных летчиков, умевших маневрировать. Как результат, серьезные потери и от вражеских истребителей, и от зенитной артиллерии.
Как получилось, что такие потери были у самолёта, главным достоинством которого считалось и считается надежное бронирование? Напомним, что сам смысл создания Ил-2 С.В.Ильюшин видел именно в необходимости забронировать «все жизненные части» самолета-штурмовика. Вся носовая и средняя часть фюзеляжа «Ила» представляла собой единый бронекорпус, внутри которого размещались и мотор, и радиаторы, и бензо- и маслобаки, и летчик...
Исследования прямо в ходе боёв показали: для 1941—1945 гг. бронирование Ил-2 – задуманного все-таки в 1938-м – было уже недостаточным, ибо надежно защищало только от пуль винтовочного калибра. Между тем на всех немецких истребителях, применявшихся на советско-германском фронте, стояли авиационные пушки, которые достаточно уверенно пробивали броневую защиту.
Немецкие лётчики не сразу сумели выстроить тактику атаки, ветеран 210-го штурмового авиаполка Г.Ф.Сивков вспоминал: «Первое время при встречах с «илами» немцы били прямо по носовой части фюзеляжа. Некоторые расходовали весь боезапас, а штурмовик продолжал полет», – приобретая именно тогда у врага репутацию «бетонного бомбардировщика» и самого трудно сбиваемого из советских самолетов.
Это первоначальное разочарование, испытанное немецкими летчиками при ведении огня по Ил-2, было, по-видимому, слишком сильным. Только этим можно объяснить тот факт, что преувеличенные представления о неуязвимости «бетонного бомбардировщика» оказались весьма живучи и прочно закрепились в послевоенной зарубежной литературе и вошло в воспоминания немецких пилотов.
А наша армия ждала эти самолёты в воздухе, и при этом немцы действительно их боялись. «Летающий танк» был незаменим, на фоне И-15-бис и И-153, которые переводились в штурмовую авиацию лишь потому, что в роли истребителей в схватках с Мессершмиттами вообще не имели шансов, Ил-2 выглядел действительно чудо-оружием, потому что в это время немцы, исповедуя блицкриг, катились колоннами, и налет хотя бы нескольких Ил-2 на колонну означал как минимум панику, остановку и выведенную из строя технику. Чтобы возобновить движение, подчас требовалось несколько часов – и каждый потерянный час работал на Красную Армию.
Став палочкой-выручалочкой в первую половину войны, вторую половину Ил-2 прошел в блеске своей славы, пользуясь заслуженной любовью нашей пехоты, которой он много и эффективно помогал. Самолет получил форсированный двигатель, более мощное вооружение: 23-миллиметровые, а затем даже 37-миллиметровые пушки. А настоящей грозой бронетехники Ил-2 стал тогда, когда появились противотанковые кумулятивные бомбы мелкого калибра. Высыпая из своих бомболюков по 192 такие бомбы, штурмовик гарантированно поражал танки на площади 15 х 100 метров.
Ил-2 – это уникальный для своего времени самолёт, лучшее, что могли создать гений конструктора, инженеров и напряжённый труд рабочих. Когда этот самолёт оказался в руках лётчиков, получивших опыт, Ил стал не только самым массовым, но и самым грозным советским самолётом Великой Отечественной войны.