Она всегда одевалась безупречно. Даже сейчас, стоя у кухонного окна с чашкой давно остывшего кофе, Анна выглядела так, будто вот-вот направится на деловую встречу. Идеально выглаженная шелковая блузка цвета топленого молока, брюки со стрелками, туфли на невысоком каблуке. Волосы, собранные в аккуратный пучок, открывали шею с ниткой жемчуга — подарок мужа на десятую годовщину свадьбы. Тринадцать лет назад.
Анна поставила чашку на подоконник и коснулась пальцами холодной керамики. В квартире было тихо — только еле слышно тикали часы да иногда доносился шум проезжающих машин. Она приоткрыла окно. Апрельский воздух, свежий и влажный после ночного дождя, ворвался в кухню. Где-то в глубине двора кричали дети, возвращавшиеся из школы. Обычная среда обычной недели.
Телефон завибрировал, высветив имя мужа. Анна нахмурилась и отключила звук. Сегодня она не хотела разговаривать с Игорем. Не после того, что узнала.
Она прошла в гостиную, где на журнальном столике лежал конверт. Простой белый конверт без марки, принесенный ей вчера курьером. Внутри было несколько фотографий и короткая записка, написанная аккуратным почерком: «Думаю, вам стоит это знать. Доброжелатель».
Фотографии были четкими, профессиональными, будто сделанными для какого-нибудь глянцевого журнала. На них Игорь обнимал молодую женщину у входа в гостиницу, целовал ее в такси, держал за руку в ресторане. На последнем снимке они входили в подъезд незнакомого дома — она что-то говорила, запрокинув голову, он смеялся, положив руку ей на талию.
Анна знала эту женщину. Кристина Мельникова, новый бухгалтер в компании мужа. Двадцать семь лет, разведена, без детей. Игорь говорил о ней вскользь пару раз — талантливый специалист, хорошее приобретение для фирмы. Как банально.
Телефон снова завибрировал. На этот раз пришло сообщение: «Ты дома? Нужно поговорить. Буду к шести».
Анна не ответила. Она медленно вернулась на кухню, достала из шкафчика бутылку вина, которую они с подругой Маринкой не допили на прошлой неделе, налила себе бокал.
Когда-то она считала их отношения идеальными. Познакомились на дне рождения общей знакомой, поженились через полгода. Он — молодой перспективный юрист, она — преподаватель истории искусств. Небольшая свадьба, медовый месяц в Италии, съемная квартира, которую вскоре сменила просторная трешка в новостройке. Потом появился Костя, их сын. Сейчас ему одиннадцать, он учится в пятом классе математической гимназии и проводит эту неделю у бабушки в Звенигороде на весенних каникулах.
Анна отпила глоток вина и поморщилась. Кислое. Или это у нее внутри всё сжалось от горечи? Тринадцать лет брака. Неужели всё это время он…?
— Нет, — произнесла она вслух. — Нет. Это что-то новое.
Она вспомнила, как полгода назад Игорь стал задерживаться на работе. Сначала редко, потом всё чаще. Появились внезапные командировки, деловые ужины. Телефон он теперь не оставлял на тумбочке, а всегда носил с собой. Даже в ванную.
Классика жанра, подумала Анна. Как я могла быть такой слепой?
В голове всплыли и другие детали: новый парфюм, абонемент в фитнес-клуб, рубашки, которые она не покупала. Всё складывалось в одну картину — настолько очевидную, что хотелось рассмеяться.
Но смеяться не хотелось. Хотелось плакать.
Входная дверь открылась ровно в шесть. Анна сидела на диване в гостиной, всё такая же безупречная, с бокалом вина в руке.
— Привет, — сказал Игорь, входя в комнату. — Ты не отвечала на звонки.
Он выглядел уставшим. Рубашка помята, на щеках щетина, в волосах проглядывает седина. Когда-то она находила эту седину невероятно привлекательной.
— Не хотела отвлекаться, — ответила Анна. — Была занята.
Она кивнула на конверт на столике.
— Что это? — спросил он, подходя ближе.
— Посмотри сам.
Игорь взял конверт, достал содержимое. Его лицо не изменилось, когда он просматривал фотографии одну за другой. Только желваки заходили под кожей.
— Кто прислал? — наконец спросил он.
— Какая разница? — Анна отпила вина. — Важнее, что на них изображено, не находишь?
Игорь сел в кресло напротив, положил фотографии обратно в конверт.
— Я могу объяснить.
— Неужели? — Анна усмехнулась. — Давай, удиви меня. Скажи, что это фотошоп. Или что вы обсуждали важный контракт. В гостинице. В субботу вечером.
— Это не то, что ты думаешь.
— О, — она театрально прижала руку к груди. — Классическая фраза. А что же я должна думать, Игорь? Просвети меня.
Он потер лицо ладонями, словно пытаясь смыть усталость.
— Это Кристина. Она работает со мной…
— Я знаю, кто она, — перебила Анна. — И, судя по фотографиям, ты тоже очень хорошо с ней знаком.
— Послушай…
— Нет, это ты послушай, — Анна отставила бокал. — Тринадцать лет, Игорь. Тринадцать лет я была тебе верна. Я строила нашу семью, воспитывала Костю, поддерживала тебя во всем. А ты… ты решил, что можешь просто…
Голос ее дрогнул, и она замолчала.
— Всё не так просто, — тихо сказал Игорь. — Я хотел тебе сказать. Именно сегодня.
— О чем? Что ты спишь с этой… бухгалтершей?
— Нет. — Он покачал головой. — О том, что у тебя рак.
Воздух между ними словно застыл. Анна моргнула.
— Что?
— У тебя рак, Анна. Рак яичников, третья стадия.
Она рассмеялась — резко, нервно.
— Что за бред? Я абсолютно здорова.
Игорь достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист.
— Вот результаты твоих анализов. Тех, что ты сдавала месяц назад при ежегодном обследовании. Я забрал их из клиники.
— Почему ты? — Анна нахмурилась. — Мне должны были позвонить…
— Звонили. Тебе не дозвонились, позвонили мне как контактному лицу. Я попросил их не говорить тебе, пока не будет полной ясности.
Анна взяла протянутый лист, развернула. Медицинские термины плыли перед глазами. Она видела свое имя, дату рождения, какие-то цифры и подчеркнутую красным строку с диагнозом.
— Это невозможно, — прошептала она. — У меня ничего не болит.
— Это не всегда сопровождается болью на ранних стадиях, — ответил Игорь. — Но твоя уже не ранняя. Я последний месяц консультировался с лучшими специалистами. Есть клиника в Германии…
— При чем тут она? — Анна кивнула на фотографии. — Кристина.
Игорь глубоко вздохнул.
— Она не любовница. Она донор.
— Донор?
— Ее сестра умерла от того же типа рака два года назад. Кристина участвует в программе изучения наследственных форм заболевания. Когда выяснилось, что у тебя именно такой тип, я искал любые возможности. Мы с ней встречались, чтобы обсудить экспериментальное лечение. Ее кровь, ее антитела могут помочь.
Анна смотрела на него, не мигая.
— Ты обнимал ее. Целовал.
— На фотографиях всё выглядит не так, как было. Мы действительно стали ближе. Она рассказывала мне о сестре, я — о тебе. Мы оба были эмоциональны. Но между нами не было романа.
— Почему ты мне не сказал? — голос Анны звучал уже тише, без прежней ярости.
— Я хотел найти решение, прежде чем напугать тебя. Я не знал, как сказать… что у тебя осталось год-полтора без лечения. И даже с лечением шансы… непредсказуемы.
Анна закрыла глаза. В голове шумело, картина мира рассыпалась и складывалась заново. Не измена — болезнь. Не предательство — отчаянная попытка спасти.
— Тот ужин в «Сардинии» месяц назад, — медленно произнесла она. — Ты сказал, что хочешь поговорить о чем-то важном. А потом вдруг передумал.
Игорь кивнул.
— Я собирался всё рассказать. Но ты была такая счастливая, говорила о своей новой выставке, о планах на лето… Я не смог.
— И решил продолжать встречаться с ней тайком?
— Я искал варианты лечения. Кристина помогала с контактами, с переводом документов. Ее сестру лечили в той же клинике, куда я хочу отправить тебя.
Анна встала, прошлась по комнате. Остановилась у окна. На улице смеркалось, в окнах напротив зажигался свет.
— Кто прислал фотографии? — спросила она.
— Понятия не имею. Но я подозреваю бывшего мужа Кристины. Он следит за ней, считает, что она виновата в смерти сестры. Долгая история.
— Значит, за нами следили. Фотографировали.
— Видимо, да.
Анна повернулась к нему.
— Почему ты сегодня решил всё рассказать?
— Потому что завтра мы летим в Мюнхен. Я купил билеты, договорился с клиникой. Больше нельзя ждать.
— А Костя?
— Он останется с мамой. Пока.
Анна вернулась к дивану, села. Взяла бокал, но не стала пить.
— Я не чувствую себя больной.
— Это хорошо. Значит, у тебя есть силы бороться.
Они молчали некоторое время. Потом Игорь пересел к ней на диван, осторожно взял за руку.
— Прости, что не сказал раньше. Я боялся. И, видимо, был не прав.
Анна посмотрела на их соединенные руки. Тринадцать лет вместе. Она знала эти руки наизусть — каждую линию, каждый шрам. Сколько раз они держали ее, поддерживали, утешали.
— Я думала, ты меня предал, — прошептала она. — Я уже решила, что попрошу тебя уйти.
— А я решил, что сделаю всё, чтобы ты осталась, — просто ответил он.
В его глазах стояли слезы. Она никогда не видела, чтобы Игорь плакал — даже когда родился Костя, даже на похоронах отца.
— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.
Анна обняла его, прижалась щекой к плечу. От рубашки пахло знакомым одеколоном и немного — дождем. За окном стемнело окончательно, и отражение их фигур на диване было единственным, что она видела в черном стекле.
— Мне страшно, — призналась она.
— Мне тоже, — ответил он. — Но я буду рядом. Каждую минуту.
***
Мюнхен встретил их дождем и прохладой. Клиника оказалась современным зданием из стекла и бетона на окраине города. Персонал говорил по-английски, палаты были светлыми и просторными. Анна чувствовала себя как в дорогом отеле, а не в больнице.
Обследования заняли три дня. Врачи были предельно вежливы и профессиональны. Они объясняли каждую процедуру, показывали результаты, обсуждали варианты.
На четвертый день главный врач, доктор Вебер, пригласил их в свой кабинет.
— Ситуация непростая, — сказал он, раскладывая перед ними снимки. — Но не безнадежная. Мы предлагаем комбинированное лечение — операция, затем химиотерапия с использованием новой методики.
— Какие шансы? — спросил Игорь.
Доктор Вебер посмотрел на Анну.
— В вашем случае около пятидесяти процентов на пятилетнюю выживаемость. Это неплохой показатель для третьей стадии.
Пятьдесят процентов. Подбросить монетку.
— Когда операция? — спросила Анна.
— Мы бы хотели через неделю. Нужно подготовить вас, провести еще несколько тестов.
Они вышли из клиники под моросящий дождь. Игорь крепко держал ее за руку.
— Пятьдесят процентов — это много, — сказал он. — Половина.
— Или половина в другую сторону, — тихо ответила она.
Они шли по незнакомой улице чужого города. Анна смотрела на людей вокруг — они спешили куда-то, разговаривали по телефону, смеялись, хмурились. Обычная жизнь. Которая для нее теперь разделилась на «до» и «после».
— Знаешь, — сказала она, останавливаясь, — я хочу увидеть Костю. Перед операцией.
Игорь кивнул.
— Я уже думал об этом. Мама может привезти его на выходные.
— Ты скажешь ему?
— Мы скажем, что у тебя воспаление, которое нужно вылечить. Что тебе сделают операцию, и все будет хорошо.
Анна посмотрела мужу в глаза.
— А если не будет?
— Будет, — твердо сказал он. — Иначе просто не может быть.
***
Костя приехал в пятницу вечером. Он был в восторге от неожиданного путешествия, от отеля с бассейном, от возможности пропустить неделю школы. О болезни мамы он почти не спрашивал — принял объяснение про воспаление и больше интересовался, можно ли будет посетить музей BMW.
Они провели выходные, гуляя по городу. Ели в ресторанах, фотографировались у достопримечательностей, заходили в магазины. В воскресенье вечером, когда Костя уже спал в соседнем номере отеля, Анна прижалась к мужу.
— Спасибо, — прошептала она. — Это были прекрасные выходные.
— Их будет еще много, — ответил он. — Обещаю.
В понедельник утром, проводив Костю с бабушкой в аэропорт, они вернулись в клинику. Через два дня была назначена операция.
— Боишься? — спросил Игорь, когда они входили в больничные двери.
— Уже нет, — ответила она. — Странно, правда?
И это было правдой. Страх ушел, оставив вместо себя спокойную решимость. Анна знала, что впереди тяжелый путь, но она больше не боялась его пройти.
В палате их ждала неожиданность — букет белых лилий и записка.
«Вы справитесь. Я верю в вас обоих. Кристина».
Анна долго смотрела на цветы, потом перевела взгляд на мужа.
— Она знает, что я здесь?
— Я сказал ей. Она очень переживает.
— Ты общаешься с ней?
— Иногда переписываемся. Она спрашивает, как ты.
Анна кивнула. Странно, но ревности не было. Была благодарность — к этой незнакомой женщине, которая помогла ее мужу, когда он отчаянно искал способ спасти жену.
— Я хотела бы познакомиться с ней, — сказала Анна. — Когда вернемся.
Игорь улыбнулся.
— Она будет рада.
В день операции Анна проснулась рано. Солнце только поднималось, заливая палату золотистым светом. Игорь спал на раскладном кресле рядом, его рука лежала поверх одеяла, словно даже во сне он хотел держать ее за руку.
Анна смотрела на мужа и думала о том, как легко всё могло пойти иначе. Если бы она не получила тот конверт с фотографиями… Или если бы Игорь не нашел в себе силы рассказать правду…
Она могла потерять его из-за недоверия и обиды. А он мог потерять ее из-за болезни.
Но сейчас, глядя на спящего мужа, Анна знала: они оба будут бороться. За каждый день вместе, за каждую возможность увидеть, как растет их сын, за право состариться вдвоем.
Она осторожно коснулась руки Игоря. Он тут же открыл глаза, словно и не спал вовсе.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе, — ответил он, садясь и потирая шею. — Как ты?
— Готова.
Он наклонился и поцеловал ее — нежно, как в первый раз, тринадцать лет назад.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Что бы ни случилось.
— И я тебя, — ответила она. — Что бы ни случилось.
За окном разгорался новый день. Небо было чистым, безоблачным — безмятежная лазурь, похожая на надежду.