Осенний вечер в Москве выдался особенно холодным. Алексей задержался у окна, вглядываясь в темноту за стеклом. Часы показывали восемь, а Марина всё не возвращалась.
«Обещала быть к семи», — пробормотал он, сжимая в руке остывшую чашку чая.
Их квартира на девятом этаже казалась пустой, будто даже стены замерли в ожидании.
Он вздохнул, вспомнив, как еще месяц назад она шутила, что задерживается из-за «горы отчетов». Тогда он поверил. Теперь же каждый лишний час на работе отзывался в нем ледяным комом под ребрами.
Он натянул куртку и вышел, решив встретить ее у метро. Воздух был резким, колючим, словно сама осень пыталась прогнать его обратно в тепло.
Алексей свернул в парк — короткая дорога к станции. Фонари мерцали тусклым светом, отбрасывая длинные тени от голых деревьев. И тут он увидел их.
Марина шла под руку с мужчиной в строгом пальто. Кирилл, ее коллега, тот самый, о котором она в последнее время говорила слишком часто: «Он такой целеустремленный», «Он понимает меня с полуслова».
Алексей замер, спрятавшись за стволом старого дуба. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат.
Они смеялись. Кирилл что-то шептал ей на ухо, и она, покраснев, отстранялась, но тут же позволяла ему приобнять себя за талию.
— Марин, хватит притворяться, — голос Кирилла прозвучал громче, чем Алексей ожидал. — Ты же сама говорила, что между вами всё кончено.
Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Марина опустила глаза, но не оттолкнула его.
— Кирилл, не здесь… — ее голос дрогнул.
— А где тогда? — Мужчина резко остановился, притянув ее к себе. — Ты думала, я буду ждать вечно?
Их лица сошлись так близко, что Алексей инстинктивно шагнул вперед, споткнувшись о корень. Звук заставил Марину резко обернуться.
— Леша? — ее глаза расширились от ужаса.
Он не помнил, как оказался перед ними. Руки сами сжались в кулаки, но бить он не стал. Вместо этого он смотрел на жену, ища в ее взгляде хоть каплю раскаяния.
— Это не то, что ты подумал… — начала она, но Кирилл перебил:
— Всё именно так, как он подумал. — Его губы скривились в насмешке. — Твоя жена давно тебе не жена.
Алексей игнорировал его, глядя только на Марину:
— Почему?
Она молчала, и в этой тишине рухнуло всё: пять лет брака, планы на детей, их общие мечты о доме за городом.
Кирилл фыркнул и повернулся уходить, но Алексей схватил его за воротник:
— Ты… Как ты смеешь?
— Отстань, — тот вырвался, поправляя пальто. — Она сама ко мне пришла. Спроси у нее, как плакала, что ты ее не слышишь.
Марина, наконец, заговорила, слезы катились по щекам:
— Леша, я пыталась… Ты пропадал на работе, а когда возвращался, даже не замечал меня! Кирилл… он слушал.
— И это оправдание? — Алексей засмеялся горько. — Ты даже не попробовала поговорить со мной!
Он повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Марина кричала ему вслед, но слова тонули в шуме города. В ту ночь он не вернулся домой.
Через неделю Марина пришла за вещами. Они сидели за кухонным столом, разделенные пропастью молчания.
— Я подам на развод, — сказал Алексей, не глядя на нее.
Она кивнула, сжимая в руках ту самую кружку, из которой он пил в роковой вечер.
— Прости, — прошептала она.
Но было уже поздно. Иногда предательство — не нож в спину, а тихий шаг в темноте, который слышишь слишком поздно.