— Ой, Катюша, ты вся зарделась, как маков цвет! Тебе нехорошо? — Лариса обеспокоенно заглянула в лицо подруге, потом проследила за ее взглядом и понимающе хмыкнула. — Да ладно! Быть не может! Ты что, серьезно запала на нашего шефа, на Виктора Павловича? Катя, ты с ума сошла! Он же такой… такой… ну, как самодовольный павлин!
Катя едва сдержала слезы обиды.
— Да где ты видела самодовольных павлинов?
— Кать, ну ты же прекрасно понимаешь, о чем я. Это все равно что влюбиться в голливудскую звезду. Где он – и где ты?
— Да ни в кого я не влюбилась! — слишком горячо возразила Катя.
— Ну да, конечно! Господи, тебе скоро двадцать пять, а ты все в розовых облаках паришь!
Катя обиженно отвернулась. Она понятия не имела, как Лариска умудрилась догадаться о том трепете, который охватывал ее каждый раз при виде Виктора Павловича.
На самом деле все было гораздо сложнее и запутаннее, чем Лариса могла себе представить.
Катя и Витя когда-то жили в одном дворе, в соседних домах. Ей было тринадцать, когда она поняла, что этот высокий, красивый парень из дома напротив – центр ее вселенной. Парень, конечно, об этом не только не догадывался, но и на Катю, маленькую и нескладную девчонку, никакого внимания не обращал. Ему тогда было уже двадцать. Витя серьезно занимался спортом, стильно одевался, был душой компании – словом, казался ей почти небожителем.
Она и сама была из вполне обеспеченной семьи, ни в чем не нуждалась, кроме… кроме хотя бы мимолетного взгляда Вити. Но ее природная застенчивость, помноженная на совсем юный возраст, не оставляла ей никаких шансов.
Витя, разумеется, в упор ее не замечал, а всю их девчоночью компанию презрительно называл «мелюзгой».
Потом семья Вити переехала в другой район. Да и в Катиной жизни произошли большие перемены. Отец скоропостижно скончался от сердечного приступа, а мама, не справившись с горем, начала искать утешение в бутылке. Им пришлось продать просторную квартиру и перебраться в скромное жилье на окраине. Сейчас мама уже, конечно, не пила – здоровье было подорвано окончательно. Она почти не вставала, часто болела. Катя изо всех сил старалась удержаться на плаву: училась заочно на медсестру и работала, понимая, что на мамину пенсию по инвалидности им не прожить. Когда она нашла эту работу, то вздохнула с облегчением, но ровно до того момента, пока не увидела нового главврача клиники…
Катя работала санитаркой в морге. У нее был выбор – пойти в терапевтическое отделение или сюда. Она сознательно выбрала это место: здесь платили ощутимо больше, да и родственники усопших иногда, в знак благодарности за деликатность, совали небольшую денежку в карман.
Честно говоря, Катя уже давно забыла про Витю – столько лет прошло, столько воды утекло, да и не до юношеских влюбленностей ей было. А тут увидела его – и все забытые чувства вспыхнули с новой, обжигающей силой. Она старалась скрывать это, как могла, но, видимо, не очень успешно.
Катя тяжело вздохнула…
Лариса убежала по своим делам, а у Кати на душе скребли кошки. Слишком хорошо она знала свою подругу – растрезвонит теперь по всей больнице…
Перед Новым годом в морге царило непривычное затишье. Катя слышала, как врачи в ординаторской переговаривались между собой: мол, не к добру это. Всегда так: если затишье, значит, потом будет аврал.
Она до сих пор не могла до конца привыкнуть к своей работе. Да и можно ли к такому привыкнуть? Да, она научилась контролировать эмоции, но все равно частенько выбегала на улицу на пару минут – глотнуть свежего воздуха, прийти в себя. Вот и сейчас она стояла, прислонившись плечом к холодной стене у служебного входа. Вдруг она услышала знакомый голос и замерла, инстинктивно вжимаясь в стену, чтобы Виктор Павлович, не дай Бог, ее не заметил. А ему было явно не до нее – он с кем-то громко и раздраженно разговаривал по телефону.
— Что значит «не сможешь пойти»?! Я этого просто не понимаю! Не ты ли сама настояла, чтобы на корпоратив все приходили строго парами, потому что тебе, видите ли, тоже хотелось там покрасоваться?..
На несколько секунд повисла тишина, потом Виктор Павлович снова заговорил, уже почти крича:
— Ах, вот оно что?! Значит, ты просто «устала» от меня! А на какие, позволь спросить, шиши ты собираешься «отдыхать»?! Нет, дорогая, от меня ты больше ни копейки не получишь!
Было слышно, как он выругался и с силой захлопнул дверцу машины.
Шаги удалились, и Катя наконец смогла выдохнуть. Они с Виктором Павловичем уже пересекались пару раз в коридорах больницы, но он, конечно же, ее не узнал – скользнул по ней равнодушным, ничего не выражающим взглядом и прошел мимо. А вот у нее тогда сердце едва не выпрыгнуло из груди от волнения!
А Виктор и правда был взбешен. Чертыхался всю дорогу до дома. Он совершенно не ожидал, что Кристина – так звали его пассию – вот так его бросит, да еще накануне важного корпоратива. Он ведь так рассчитывал появиться там с ней под руку, произвести впечатление, укрепить свои позиции… Тем более что Кристина была дочерью весьма влиятельного чиновника из министерства здравоохранения.
«Ну ничего, посмотрим еще, кто кого!» — зло подумал он. Виктор знал себе цену. Красив, успешен, молод. Конечно, Кристина была у него далеко не единственной. Он изменял ей легко и без зазрения совести, будучи уверенным, что и она поступает точно так же.
На следующий день Виктор обзвонил всех своих запасных подруг и пришел к неутешительному выводу: пойти на корпоратив ему было не с кем. Ни одной из его светских львиц не улыбалась перспектива провести вечер в окружении «скучных докторов и их толстых жен» (почему толстых, Виктор так и не понял, но спорить не стал).
Ударить в грязь лицом было нельзя. Он сам был одним из главных организаторов этого торжества, посвященного юбилею клиники. С другой стороны, какая, в сущности, разница, с кем он туда придет? Главное – произнести речь, немного побыть на виду, а потом можно будет свалить в какое-нибудь приличное место и отдохнуть по-настоящему.
Он решительно нажал кнопку вызова секретаря.
— Леночка, зайдите ко мне, пожалуйста.
Елена, его исполнительная секретарша, появилась через секунду: блокнот и ручка наготове.
— Лена, ну что вы как солдат на плацу? Присаживайтесь, у меня к вам разговор, так сказать, неофициальный.
Елена удивленно посмотрела на шефа, но послушно присела на краешек стула.
— Леночка, понимаете, у меня тут проблема нарисовалась… серьезная. Я ведь сам придумал это дурацкое правило, что все должны быть парами, а теперь оказалось, что мне-то и пойти не с кем. Мои… э-э… знакомые дамы не горят желанием тусоваться с коллективом нашей клиники. Вы меня всегда так выручаете… Не могли бы вы составить мне компанию? Или у вас уже есть планы?
— Не могу, Виктор Павлович, простите, — смущенно улыбнулась Елена. — Я же замуж выхожу через две недели, а мой жених работает в соседнем отделении. Так что мы идем вместе.
Виктор разочарованно вздохнул. Решить проблему малой кровью не удалось.
— Жаль… Звать кого-то совсем со стороны – еще подумают не то… Придумают себе что-нибудь…
Лена хитро улыбнулась и слегка наклонилась к нему через стол.
— Виктор Павлович, мне кажется, я знаю, как вам помочь.
— Да? И каким же образом? Найдете мне кого-то на один вечер? Но вы же понимаете, этот человек мне потом совершенно не будет нужен. Интересно, и кто же согласится сыграть такую роль?
— А она и не будет играть, — загадочно улыбнулась Елена. — Она будет искренне верить, что она – принцесса на балу.
— Лена, не томите!
И Елена заговорила. Пока она излагала свой план, Виктор Павлович слушал с возрастающим удивлением, а потом не выдержал и расхохотался.
— Вы серьезно? В меня влюблена… санитарка из морга?! Та самая, тихая, серая мышка? А что, это идея! Забавно… Хоть посмеемся всем коллективом.
Елена кивнула, ничуть не смутившись.
— Ну да. Какая вам разница, что она там будет чувствовать? Зато проблема решена.
Виктор побарабанил пальцами по полированной поверхности стола.
«Если честно, как-то не очень красиво получается… — мелькнула мимолетная мысль. — Зато весело! Давненько у меня не было таких вот наивных дурочек. А что? Если она вдруг окажется ничего себе внешне, можно будет и продолжить вечер тет-а-тет. А утром вежливо попрощаться».
Елена, видимо, почувствовав, что шеф уже витает в своих фантазиях, тихонько выскользнула из кабинета.
Чем больше Виктор думал над этой идеей, тем больше она ему нравилась. Ему хотелось развлечься, хотелось отыграться на ком-то за свое унижение, вытереть ноги о чьи-то чувства, так же, как Кристина только что вытерла ноги о него.
Он решил не откладывать дело в долгий ящик. На следующий день, ближе к концу рабочего дня, он направился прямиком к корпусу морга.
— Кать, смотри, твой идет! — шепнула Лариса, толкнув подругу локтем.
Катя от неожиданности выронила швабру, тут же смущенно ее подняла.
— Он не мой! Лар, ну перестань, ерунду говоришь.
Больше она ничего сказать не успела. Дверь распахнулась, и на пороге появился сам Виктор Павлович.
— Здравствуйте, девчонки-красавицы! — бодро поприветствовал он.
Лариса бойко ответила, а Катя смогла только кивнуть, чувствуя, как краска заливает щеки.
— Ну, рассказывайте, как тут у вас дела? Может, помощь какая нужна?
Они обменялись несколькими незначительными фразами, и Виктор Павлович уже собрался уходить, но у самой двери обернулся, словно что-то вспомнив.
— А вы, кстати, на празднование юбилея собираетесь?
Лариса вздохнула:
— Я в эту ночь дежурю, Виктор Павлович.
Он перевел взгляд на Катю.
— Ну, а вы, девушка?
Она пожала плечами, не поднимая глаз:
— Нет, не собираюсь. Да и пойти мне не с кем, а там ведь только парами пускают.
Виктор тут же шагнул обратно.
— Как же так? Такая симпатичная девушка – и пойти не с кем?
Катя покраснела еще гуще и снова пожала плечами.
Он сделал вид, что задумался, потом посмотрел ей прямо в глаза.
— А может быть… может быть, вы составите компанию мне? Я, представляете, тоже оказался один, и мне совершенно не с кем пойти.
У Ларисы челюсть медленно поползла вниз. Катя удивленно подняла глаза на главврача.
— Со… со мной? Вы… вы шутите?
— Ну почему же шучу? Нет. Повеселимся вместе. Такая очаровательная девушка не должна думать только о работе.
Катя растерянно посмотрела на Ларису, и та начала отчаянно махать руками и кивать:
— Соглашайся, дурочка! Когда еще такой шанс выпадет!
А через два дня, накануне злополучного корпоратива, Катя тихо плакала, уткнувшись лицом в подушку в своей маленькой комнатке. Сегодня она забежала в клинику, чтобы уточнить у Виктора Павловича, во сколько ей быть готовой, и у дверей его кабинета случайно услышала, как он со смехом рассказывал кому-то по телефону о своих «гениальных» планах на вечер, которые напрямую касались ее. Она не смогла уйти сразу, стояла за дверью, как пригвожденная, и слушала. Слушала о том, какая она «наивная дурочка», «серая мышь», «забитая санитарка». Слушала, как Виктор собирается «позабавиться», выставив ее на посмешище перед всем коллективом, а потом, возможно, «осчастливит» ее своим вниманием ночью, утешая после публичного унижения, ведь она, такая закомплексованная, будет на седьмом небе от счастья.
Она бежала оттуда, не разбирая дороги, задыхаясь от слез и обиды.
Только она немного успокоилась, как в дверь позвонили. На пороге стоял сам Виктор Павлович, сияющий и довольный.
— Катюша, а мы же с вами так и не договорились, во сколько мне за вами заехать завтра.
Она подняла на него заплаканные, но на удивление спокойные глаза.
— Не нужно беспокоиться, Виктор Павлович. Я приеду сама.
— Ну, как знаете… А то мне совсем несложно…
***
Катя снова уткнулась лицом в подушку.
«Какая же я дура! Слепая, наивная дура!»
Лариса потом, конечно, рассказала ей, что вся клиника уже гудит в предвкушении «интересного зрелища» на корпоративе.
— Катя, доченька, ты чего тут в темноте сидишь?
В дверях комнаты появилась мама. Вспыхнул свет. Катя поняла, что скрыть следы слез не удастся.
— Ты плакала, Катюша? Что случилось, родная?
Мама, тяжело опираясь на палочку, доковыляла до ее кровати, села рядом, обняла худенькие плечи дочери, и Катя не выдержала – зарыдала в голос, рассказывая обо всем.
— Вот оно значит как! — тихо проговорила мама, когда Катя немного успокоилась.
Катя удивленно посмотрела на нее. Она очень давно не слышала в мамином голосе этих стальных, решительных ноток – пожалуй, впервые со смерти отца.
— Значит, какой-то хлыщ решил посмеяться над моей дочерью… над моей единственной девочкой…
— Мама, это не просто хлыщ. Это Витя… тот самый…
— Да хоть президент! Говоришь, все ждут твоего позора? Хотят посмеяться? Ну что же… Мы не должны лишать людей зрелищ, если они так их жаждут. Идем ко мне в комнату, Катюша.
Катя с удивлением смотрела, как мама достала из глубин старого шкафа какую-то потертую шкатулку. Раньше она ее никогда не видела.
— Вот, дочка. Это мой неприкосновенный запас. Я не тронула его даже тогда, когда… В общем, это я тебе на приданое собирала. Но, похоже, сейчас эти деньги нам нужнее…
Мать открыла шкатулку, и Катя ахнула. Внутри ровными пачками лежали купюры – доллары и евро.
— Мам… откуда?..
— Неважно. Главное, что они есть. Так, а теперь давай-ка подумаем, в чем и как моя красавица появится на этом балу.
***
На крыльцо шикарного ресторана, где проходил корпоратив, высыпала почти вся клиника. Все, кто был в курсе «главной интриги» вечера – появления главврача с санитаркой из морга. Многие ее даже в глаза ни разу не видели, но слухи и предвкушение скандала сделали свое дело.
— Как эта дурочка вообще могла согласиться? – шептались в толпе. – Ей же по статусу не положено в таких местах появляться. Хотя… интересно посмотреть на ее платье в ситцевый цветочек и стоптанные туфли.
Кто-то хихикал, кто-то делал ставки, какого цвета будет ее наряд. Все ждали представления.
— Да она же и не поймет ничего! – громко сказал кто-то из врачей. – Примет наше внимание за чистое восхищение. Вот потеха будет!
Виктор Павлович стоял в центре толпы, снисходительно улыбаясь. Этот вечер должен был поднять его авторитет на новую высоту. Конечно! После такого «спектакля» все будут им восхищаться, его смелостью и оригинальностью. А то его, такого молодого и блестящего, не все еще воспринимали всерьез на такой высокой должности. Теперь все изменится.
К главному входу плавно подкатил черный блестящий внедорожник последней модели. Из-за руля вышел элегантный мужчина в дорогом костюме, галантно открыл заднюю дверцу и помог выйти даме. Виктор невольно залюбовался незнакомкой: идеальная фигура, изысканное платье, дорогая укладка, уверенный взгляд.
«Вот это порода, вот это шик! – с досадой подумал он. – Деньги, красота, статус… А ему приходится тратить время на каких-то серых мышек из морга. Хотя… эта дамочка его наверняка сразу бы отшила».
Толпа на крыльце на мгновение оживилась, но тут же разочарованно отвернулась – это была не та, кого они ждали. Правда, мужчины украдкой все же продолжали бросать восхищенные взгляды на незнакомку, незаметно от своих спутниц.
Молодая женщина легкой, уверенной походкой подошла к группе сотрудников клиники и остановилась рядом с Виктором Павловичем.
— Виктор Павлович, я не опоздала? Надеюсь, вы меня ждали?
Главврач сглотнул. Потом еще раз. Вокруг воцарилась мертвая тишина, было слышно, как пролетел комар.
— Ка… Катя?..
— Вы меня не узнали? — в ее голосе послышались едва уловимые нотки насмешки. Глаза Кати чуть сузились, и в их глубине промелькнуло что-то холодное, стальное. — Впрочем, я не удивлена. Человеку, который видит только собственное отражение, другие люди обычно неинтересны. Вы ведь так и не вспомнили меня, Виктор. А мы когда-то жили в одном дворе. Я еще тогда, глупая девчонка, была в вас по уши влюблена.
Виктор молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он вдруг вспомнил… да, была какая-то худенькая девчонка с большими глазами, которая постоянно крутилась рядом и смотрела на него с обожанием. Как же он любил тогда потешаться над ней, унижать ее перед друзьями…
— Катя… простите… я… разве я мог вас узнать? Вы такая… такая…
Катя улыбнулась одними уголками губ.
— Какая, Виктор?
Вечер был в самом разгаре. Розыгрыш состоялся. Позор был. Все получилось именно так, как и планировалось. Вот только разыграли и опозорили совсем не того, кого собирались.
Виктор, как побитая собака, весь вечер ходил за Катей по пятам. Морщился, словно от зубной боли, когда она танцевала с другими мужчинами. С кем-то из коллег даже чуть не подрался из-за неосторожного комплимента в ее адрес. А когда вечер подходил к концу, и музыка стихла, он подошел к ней и сказал достаточно громко, чтобы слышали окружающие:
— Катя… Я надеюсь, мы продолжим этот чудесный вечер? В более уединенной обстановке?
Люди вокруг замерли, прислушиваясь к их разговору. Катя улыбнулась ему своей новой, чуть насмешливой и невероятно притягательной улыбкой.
— Конечно, Виктор. Только каждый по отдельности.
— Но… как же?.. Я думал…
— Знаешь, Витя, — она понизила голос, но в нем звенела сталь, — я на самом деле так благодарна тебе за то, что ты пригласил меня сюда сегодня в качестве… клоунессы. Эта глупая детская влюбленность так долго мешала мне жить, отравляла все. Зато теперь… теперь, когда я увидела тебя настоящего, во всей красе твоего мелкого тщеславия и подлости, любить тебя я больше не могу. Я свободна, Витя. Спасибо тебе за это.
Она повернулась и пошла к выходу, высокая, стройная, уверенная в себе. А Виктор так и остался стоять посреди зала, как истукан. Люди обходили его стороной. И никто – ни один человек из тех, кто еще полчаса назад готов был потешаться вместе с ним, – даже не попытался его утешить или поддержать.