1994 год, Подмосковье, Одинцовский район. Суббота. 22:46.
— Спокойной ночи, солнышко, — прошептала мама, поцеловала мальчика в лоб и укутала его одеялом.
— А ты точно никуда не уйдёшь? — он смотрел на неё снизу вверх, глаза блестели в тусклом свете.
— Конечно, нет. Мы с папой смотрим фильм и сразу спать, — она провела рукой по его волосам. — А ты уже почти большой, должен показывать пример мишке, как смело засыпать.
Мальчик слабо улыбнулся, сжал мишку крепче.
— А можно с ночником?
— Конечно, любимый, — мама улыбнулась и включила ночник в форме луны. Мягкий, тёплый свет залил комнату. — Спи спокойно, я рядом.
Она закрыла дверь, оставив щель, сквозь которую доносился слабый гул телевизора из гостиной. Мальчик лёг на бок, свернувшись клубочком, прижимая мишку к груди. Было спокойно. Было тепло.
Он уснул… но через некоторое время —
Пииииии—Пииииии—Пииииии!!
Сигнализация взвыла, надрываясь металлическим визгом. Мальчик распахнул глаза и сел в кровати.
— Ма?.. Пап?.. — позвал он, но ответа не последовало.
Он соскользнул с кровати, мишка всё ещё в руках. Босыми ногами ступил на холодный пол. Свет ночника качнулся от движения — тень на стене дрогнула, будто что-то пронеслось мимо. Но он не заметил.
Выбежал в коридор — темно. Только из приоткрытой двери родительской спальни пробивался тусклый свет от уличного фонаря, падавший с улицы через окно.
Он медленно подошёл. Сердце колотилось, словно предчувствовало что-то ужасное.
— Мама?..
Он толкнул дверь.
На кровати лежали его родители. Мама — на боку, глаза открыты, в зрачках застыл ужас. Папа — навзничь, его грудь не двигалась. Одеяло было пропитано кровью, а рядом на полу… нож. Широко открытое окно впускало в комнату холодный ночной воздух, шторы медленно колыхались, будто кто-то только что выпрыгнул наружу.
Мальчик стоял, не в силах издать ни звука. Его дыхание сбилось, мишка выпал из рук и упал с мягким шлёп на пол, пропитанный красным. Он сделал шаг назад, запнулся, вскрикнул и —
—АААААААААААААААААААА!!!
— ЖЖЖ-ЖЖЖ-ЖЖЖ!
Резкий звук исходящего вызова. Телефон дрожал на тумбочке.
2017 год, Москва, район Ясенево. Среда. 07:13.
Станислав резко подскочил в кровати. Пот. Липкая футболка. Перехваченное дыхание.
Телефон продолжал вибрировать. Он протянул руку, посмотрел на экран —
Входящий звонок — Петрович.
— Да?.. — голос с хрипотцой сна.
— Стас, поднимайся. У нас свежак. Хочу тебя на месте через тридцать минут. Адрес скину по СМС.
— Сейчас?.. Что вообще случилось?
— Станислав, у тебя ещё есть силы спрашивать? Спал, что ли? Ну тогда можешь не смешить. Шевелись, ты мне нужен! Через тридцать минут, понял?!
Щёлк.
Он положил телефон обратно на тумбочку, провёл рукой по лицу и сел на край кровати. В комнате было тихо, но внутри головы — всё ещё звучал тот крик.
Он посмотрел в окно. Над городом расцветало серое утро.
Станислав глубоко вдохнул, встал, пошёл на кухню и включил кофемашину. Дождался первого тёплого пара, вдохнул аромат свежесваренного кофе. Несколько глотков оживили тело, будто вернули его в реальность. Он стоял у окна, наблюдая за медленным движением облаков над крышами многоэтажек, лениво жевал тост и прикрыл глаза. Обычное утро. Почти спокойное. Почти…
Он оделся в знакомую униформу будней — рубашка, брюки, куртка, папка с делами. Всё по отработанной схеме.
Захлопнув дверь, он направился к машине, сел за руль и завёл двигатель. Радио молчало. Он не включал музыку — не хотелось.
Москва, район Северное Чертаново. 07:54.
Во дворе у серой многоэтажки уже стояли машины — патруль, оперативники и судмедэксперты. Жёлтая лента натянута, как струна. У подъезда — Петрович и Ломакин.
Станислав припарковался, вышел, накинул перчатки.
— Ты опоздал, — без приветствия начал Петрович. — Сорок одна минута. Я сказал — через тридцать. Я тебе кто вообще, начальник или просто голос в трубке?
Станислав посмотрел на него холодно, сдержанно.
— Пил кофе.
Петрович фыркнул, но махнул рукой, не желая тратить нервы с утра.
— Ладно, слушай сюда. Жертва — женщина. Лет тридцать. Одна в квартире. Соседи вызвали полицию: около шести утра услышали вопль — дикий, как будто режут кого-то. Патруль приехал через шесть минут. Дверь была приоткрыта. Никого, кроме тела, внутри не было. Всё зафиксировали, но внутрь мы ещё не заходили. Тебя ждали.
Станислав кивнул, затем перевёл взгляд на Ломакина.
— Здорово, Стас, — кивнул тот. — Наконец-то. Надеюсь, кофе был стоящий.
— Горький, — ответил Станислав, — как утро понедельника.
Ломакин усмехнулся, но быстро посерьёзнел.
— Соседи с четвёртого говорят, слышали, как хлопнула входная дверь где-то через минуту после крика. Кто-то сбежал, скорее всего. Следов на лестнице не нашли, но я бы проверил крышу — тут старый дом, пожарные люки открываются легко.
— Сначала — внутрь, — сказал Станислав. — Всё остальное — потом.
Он первым вошёл в подъезд. Лестничная клетка пахла пылью и кошками. Петрович шёл за ним, молча, только иногда перекладывая папку из руки в руку. Ломакин — третий, с включённым фонариком.
На четвёртом этаже дверь была приоткрыта. Металлическая, тяжёлая, с облупившейся краской. Станислав толкнул её носком ботинка, не касаясь руками. Запах ударил сразу — смесь металла, застоявшегося воздуха и чего-то слишком знакомого.
Они вошли.
Квартира была скромной. Узкий коридор, кухня налево, прямо — гостиная. Свет был включён только в комнате.
И там, посреди пола, в пятне засохшей крови, лежала женщина.
Станислав подошёл ближе. Свет лампы подчёркивал бледность кожи. Глаза женщины были открыты. В горле — канцелярская ручка.
Он присел рядом, склонился над телом, всматриваясь в уликy.
— Это… ручка? — произнёс Ломакин, заглянув через плечо.
— Угу, — коротко кивнул Станислав. — Обычная шариковая, но не из тех, что в каждой канцелярии валяются. Такую можно купить только в специализированном магазине. У нас в центре есть один, "Грифель" называется. Там их партиями закупают.
— Хм, — задумчиво хмыкнул Петрович. — Ну хоть какой-то зацеп. Возможно, кто-то из знакомых жертвы там и отоваривался.
— Или сам убийца, — добавил Ломакин. — Если, конечно, это не случайная находка.
Станислав молча достал из внутреннего кармана маленький блокнот и записал название магазина. Затем встал, оглядел комнату — взгляд строгий, сосредоточенный, без лишних эмоций.
— Больше признаков борьбы нет? — спросил он.
— Пока не видели, — ответил Петрович. — Всё выглядит чертовски… аккуратно. Будто она впустила кого-то, кого знала.
— Или просто не ожидала удара, — хмуро произнёс Станислав. — С такой точкой поражения, смерть была почти мгновенной.
Он выпрямился, повернулся к Ломакину:
— Пакет для улик у тебя?
— Конечно. Сейчас достану.
— Хорошо. Мы это аккуратно упакуем, и сразу в лабораторию. Может, найдём отпечатки или ДНК.
Он снова посмотрел на тело. Его лицо было как маска — собранное, жёсткое. Ни тени намёка на что-либо личное. Только холодный, привычный профессионализм.
Станислав прошёл по коридору, направляясь в спальню. Комната была аккуратной, даже чересчур. На кровати — аккуратно сложенное одеяло, рядом тумбочка с книжкой, стаканом воды и маленькой баночкой крема. Всё казалось обыденным, слишком тихим, слишком правильным. Следов борьбы — никаких.
Он задержался на пороге ещё на мгновение, провёл взглядом по углам. Окно плотно закрыто, пол — чистый, ковёр не сбит. Станислав сжал губы и, не найдя ничего подозрительного, вернулся в гостиную.
И только тогда заметил зеркало — большое, в тонкой тёмной раме, стоящее у дальней стены, будто случайно прислонённое, как временный предмет, который так и не повесили.
Он машинально бросил взгляд в отражение — и замер.
В зеркале, прямо на полу за его спиной, лежала женщина. Глаза распахнуты, мёртвый взгляд направлен прямо на него. Губы двигались, будто она говорила что-то, но звука не было. Только безмолвные слова, и ощущение… будто она смотрит в самую суть.
Он резко обернулся.
На полу — ничего. Женщина действительно лежала там, но её голова была отвернута в сторону, как и раньше. Глаза не смотрели на него, рот закрыт.
Станислав снова повернулся к зеркалу.
Там было только его отражение. Он, стоящий в полутени, с напряжённым лицом и прищуренными глазами.
— Всё в порядке? — голос Ломакина прозвучал из коридора.
Станислав выпрямился, провёл рукой по затылку, будто стряхивая напряжение.
— Да, — коротко ответил он. — Просто зеркало немного не в тему.
Он отвернулся и пошёл дальше по комнате, стараясь не смотреть в отражение.
Станислав подошёл к Петровичу, который стоял у входа в гостиную с блокнотом в руках. Тот задумчиво жевал зубочистку, что-то черкая на странице.
— Что нашли? — спросил Станислав, стараясь говорить ровно, чтобы не выдать своё состояние. После зеркала он чувствовал лёгкое головокружение, но списал это на усталость.
— Ничего особенного, — пожал плечами Петрович. — Обычный набор: тело, орудие преступления, закрытые окна. Даже следов борьбы нет. Всё слишком… аккуратно. Как будто убийца знал, что делает.
— Или знал жертву, — добавил Станислав, машинально осматривая комнату. Его взгляд скользнул по книжным полкам, столу с чашкой недопитого чая и открытому окну в дальнем углу. Он нахмурился. — Почему окно открыто?
— Патрульные проверили, когда приехали, — ответил Петрович. — Сказали, что было закрыто. Может, кто-то из экспертов открыл для проветривания. Запах, сам понимаешь…
Станислав кивнул, но что-то в этой детали царапало его изнутри. Он сделал шаг в сторону выхода, но, не доходя до коридора, внезапно замер. Голова словно взорвалась изнутри — острая, режущая боль пронзила виски, заставив его качнуться.
БУМ.
Тёмная комната. Шторы хлещут на ветру. В руке — нож. Кровь капает.
БУМ.
Женщина. Её глаза расширены. Рот открыт. Она кричит. Без звука.
БУМ.
Зеркало. Его лицо. Но это не он. Чужие глаза. Холодные. Пронзительные.
В глазах темно.
Реальность обрушилась на него, как удар молнии. Станислав качнулся, теряя равновесие. Пол уходил из-под ног. Холодный пот стекал по спине. Ломакин подхватил его за плечи, не дав упасть.
— Стас! Что происходит?!
Станислав замотал головой, словно пытаясь стряхнуть остатки кошмара. Его сердце колотилось, как сумасшедшее. Дыхание было прерывистым, будто он только что пробежал марафон.
— Ничего, — прохрипел он, отстраняясь от Ломакина. — Просто… голова закружилась.
Они шли к выходу из подъезда, молча спускаясь по лестнице. Станислав шёл первым, его шаги гулко отдавались в тесном пространстве. Ломакин следовал за ним, время от времени бросая обеспокоенные взгляды на напарника.
— Ты точно в порядке? — спросил он уже у самой двери. — После того приступа...
— Всё нормально, — оборвал его Станислав, доставая сигареты. — Просто не выспался.
Петрович уже сидел в машине, просматривая какие-то бумаги. Он кивнул им через стекло и завёл двигатель.
— Послушай, — Ломакин понизил голос, — я знаю одного специалиста. Психолог, но больше по физиологии мозга. Если эти головные боли продолжатся...
— Мне не нужна помощь, — резко ответил Станислав.
Ломакин достал визитку из внутреннего кармана пиджака и протянул её. Белый прямоугольник с чёрной надписью "Андрей Викторович Мельников. Невролог-психотерапевт" выделялся на фоне серого дня.
— Возьми. Просто на всякий случай. Я серьёзно, Слава. Это уже не первый раз.
Станислав вздохнул, взял визитку и сунул её в карман. "Чтобы отвязался", — подумал он.
Они попрощались. Петрович уехал первой машиной, а Станислав направился к своей. Но вместо того чтобы ехать в отдел или домой, он завёл двигатель и поехал совсем в другую сторону.
Москва, район Арбат. 10:42.
Бар "Тёмная комната" был одним из тех мест, где можно спрятаться от мира. Полумрак, приглушённый свет над стойкой, мягкие кресла в углах. Станислав выбрал место у окна, хотя шторы были плотно задёрнуты.
Официантка, молодая девушка с короткой стрижкой, подошла через минуту. Её глаза слегка расширились, когда она узнала его.
— Вам как обычно? — спросила она с лёгкой улыбкой.
— Мы знакомы?
— Вы здесь уже третий раз за неделю, — ответила она, наклоняясь чуть ближе. — Виски, чистый. И всегда садитесь в этом углу.
Он почувствовал себя немного неловко от того, что кто-то заметил его привычки. Но кивнул:
— Да, пожалуйста.
Когда она вернулась с напитком, он уже достал блокнот и начал что-то записывать. Ручка скользила по бумаге, оставляя аккуратные строки.
— Интересная работа? — её голос заставил его поднять голову.
— Простите?
— Я просто... — она кивнула на блокнот, — никогда не видела, чтобы кто-то так увлечённо что-то записывал в баре. Обычно люди либо пьют, либо в телефонах сидят.
Станислав помедлил, затем закрыл блокнот:
— Это... часть расследования.
Её глаза загорелись интересом:
— Вы детектив? Как в фильмах?
— Что-то вроде того, — он сделал глоток виски, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. — Только без красивых спецэффектов и героических речей.
— Не смотрю сериалы, — покачал головой Станислав. — Реальность куда менее... романтична.
— А вы всегда такой серьёзный? — она улыбнулась.
Их разговор продолжился, но внезапно Станислав замолчал. Его взгляд стал остекленевшим, словно он смотрел куда-то сквозь стену.
БУМ.
Тёмная комната. Зеркало. В отражении — человек. Чужие глаза. Холодные, пронзительные. Они смотрят прямо на него.
БУМ.
Женщина. Кровь. Ручка в горле. Она молчит, но её губы шевелятся. Без звука.
БУМ.
Шаги. Тяжёлые, медленные. По коридору. К нему.
— Вам плохо? — её голос вырвал его из транса.
Станислав моргнул, глубоко вдохнул и потёр виски.
— Нет... всё в порядке. Бывает.
— Уверены? — она нахмурилась, но не отступила. — Вы побледнели.
— Да, — он кивнул, стараясь выглядеть спокойным. — Просто... бывает.
Несколько секунд она молчала, глядя на него с явным беспокойством. Потом вздохнула:
— Знаете... я не знаю, что предложить, но свежий воздух иногда помогает. После работы я могу показать вам один маршрут. Прогулка по вечерней Москве. Если хотите, конечно.
Станислав колебался. Он открыл рот, чтобы отказаться, но слова застряли в горле.
— У меня работа... сложное расследование...
Она кивнула, будто ожидала такого ответа.
— Конечно. Просто подумала, что предложить стоит.
Она развернулась, чтобы уйти.
— Подождите, — его голос остановил её на полпути.
Она обернулась, удивлённо подняв бровь.
— В шесть. Я подойду к этому бару. Пойду с вами.
Её лицо озарилось улыбкой.
— Отлично. В шесть.
Она ушла, а он снова уставился в свой стакан с виски. В голове всё ещё звенело эхо видений.
Станислав сделал ещё один глоток виски, но не успел поставить стакан на стол, как его телефон завибрировал. Он достал аппарат из кармана и увидел имя звонящего — Петрович.
— Да? — ответил он, прижав трубку к уху.
— Стас, ты где? — голос Петровича был резким, с нотками раздражения.
— В баре, — коротко ответил Станислав, не видя смысла скрывать очевидное.
— В баре? — повторил Петрович, словно не веря своим ушам. — Ты серьёзно? Мы только что получили информацию по тому магазину "Грифель". Помнишь, о котором говорили на месте преступления?
Станислав нахмурился. Его пальцы непроизвольно сжались на телефоне.
— Что с ним?
— Камеры наблюдения, — продолжил Петрович. — Мы запросили записи за последние две недели. И знаешь, что выяснилось? Один из покупателей купил точно такую же ручку, как та, что нашли в горле жертвы. И это было всего за день до убийства.
Станислав замолчал, переваривая информацию.
— Но это ещё не всё, — добавил Петрович. — На записи видно, что этот человек был в маске. Полностью закрытое лицо. Но по поведению и походке... Ломакин говорит, что это может быть кто-то из наших.
Станислав напрягся.
— Кто именно?
— Пока не ясно. Но нам нужно встретиться и просмотреть записи. Я уже отправил их на почту отдела. Жду тебя через двадцать минут. Если опоздаешь — пеняй на себя.
Щёлк.
Станислав медленно убрал телефон в карман. Виски в стакане уже не казался таким привлекательным.
Станислав вышел на улицу, глубоко вдохнул холодный воздух и направился к своей машине. Открыв дверь, он сел за руль и завёл двигатель. Он тронулся с места, машина плавно влилась в поток. Голова снова начала пульсировать, но он старался сосредоточиться на дороге.
Как вам моя история? Прошу поставить палец вверх и написать комментарий о том что вы думаете об этой истории. Как только эта история наберет 5 лайков, вторая часть не заставит себя долго ждать. Обязательно подписывайтесь чтобы не пропустить.
#детектив#триллер#криминал#расследование#мистика#психологическийтриллер