Глава 40
Ева спускалась по лестнице, а я не мог оторвать от неё взгляд. Она была так прекрасна, что мне расхотелось куда-то ехать. Что если сгрести её в охапку и отнести в спальню, чтобы там заняться любовью? Мой член уже подталкивал меня к таким действиям. Но я нарушил его планы. Девочку нужно покормить, да и нам с Дамиром не мешает поесть, к тому же в ресторане нас ждал адвокат. Между прочим, самый лучший из тех, кого я знал. Самый преданный и верный, мой друг, приятель, я даже мог бы о нём сказать мой брат или отец. Он был намного старше меня. Мы знали друг друга сто лет. Семён Львович Фридман умел самое безнадёжное дело представить таким образом, и в таких красках, что судья беспрекословно принимал сторону ушлого адвоката. Не одного криминального авторитета, он спас от тюремной камеры.
Я позвонил ему вчера вечером, вкратце объяснил ситуацию и попросил вылететь вместе со мной в Казань. Я знал, что он не откажет, даже если на этот день у него будет назначена куча других встреч, он решит этот вопрос.
Мы вместе прилетели на моём бизнес -джете и за то время, что мы с Айратом провели в колонии он пошустрил по своим каналам и теперь ждал в ресторане «Чарим» на Кремлёвской набережной, из окон которого открывался потрясающий вид на реку Казанка, она в этом месте самая широкая. Это был мой ресторан. Именно там собиралась вся городская элита и, конечно, братва. Несмотря на высокие цены, здесь каждый день был аншлаг.
К двум часам дня мы подъехали к ресторану. Фридман ждал нас в моей личной вип зоне.
– Семён Львович, познакомься, это Ева Акаева. –Представил я свою спутницу едва мы вошли в богато обставленное помещение на втором этаже.
– Здравствуйте, милая девушка. Рад знакомству, особенно рад, что вы в полном здравии. – Расшаркался адвокат, а я лишний раз убедился, что старый ловелас как всегда неотразим.
Обменявшись приветствиями, расселись за столом. Пока мы ели Фридман не задал ни одного вопроса. Он ел так, как будто нас здесь не было, а его не кормили по меньшей мере несколько дней. Ева ела мало, то ли отвыкла от нормальной пищи, то ли стеснялась.
Вскоре обед был закончен, официанты убрали посуду, протёрли стол, Айрат спустился вниз, а мы заняли более удобные места. Фридман с Евой в креслах друг напротив друга. Еву Семён усадил спиной ко мне. Позже я понял, что это было сделано не случайно. Хитрый еврей ничего не делал просто так, даже в таких мелочах он был профи. Не видя меня, она могла быть с ним более откровенной, представляя, что они одни в комнате без лишних ушей.
Я занял удобную позицию на диване, чтобы слышать всё о чём они говорят и заодно наблюдать за тем, что происходит в зале и в вип зонах на первом этаже.
– Ева, для того чтобы помочь вам выбраться из того ужасного места, в которое вас поместили, вы должны подробно рассказать мне о себе. – Начал разговор Фридман.
– Простите, я не знаю, с чего начать. Что именно вас интересует?
– Всё. Начните с детства, расскажите, как вы жили в семье своих родителей. У вас есть братья, сёстры?
Ева стала говорить, а перед моим взором постепенно открывалась картина её жизни. Сначала счастливое детство, потом потихоньку краски стали сгущаться. Болезнь матери, Надежда была ещё жива, когда в доме появилась Карина со своей дочерью. Потом смерть матери и жизнь с мачехой. Откровение Карины, что Алия дочь Айдара, а значит сестра Евы.
Я видел и чувствовал, что Ева погрузилась в воспоминания. Фридман как опытный дирижёр направлял её рассказ в нужное русло.
– Когда ваш муж ударил вас первый раз, – услышал я вопрос адвоката.
– Через два месяца после женитьбы.
– За что?
– Объяснял обязанности по дому и учил как я должна обращаться к мужу. А я забыла и вместо: простите хозяин, сказала просто, прости.
– Он дал тебе пощёчину?
– Нет, он бил ремнём. Поставил на колени и бил ремнём.
– Ваш муж насиловал вас? Сквозь туман доносится до меня голос Семёна и мои нервы сжимаются в комок.
– Нет.
– Значит, вы отдавались ему по собственной воле. Вам нравился секс с ним?
– У нас не было секса.
– Не понял. Как это не было секса? Совсем, или только когда он бил вас.
– Совсем. Он не хотел меня.
– Правильно ли я вас понял, Ева, вы девственница.
Я не слышал, что она ответила, но повернувшись заметил, как она кивнула.
Я видел, как Ева, опустив голову, смущённо перебирала пальчики на руках, разглаживала невидимые складочки на платье. Это откровение вызвало шок не только у меня, но и Фридман застыл с удивлённой маской на лице. В комнате повисла тишина. Даже адвокат, повидавший разное был ошеломлён, не понимая, как можно отказаться от секса с молодой, красивой и такой нежной девочкой. Да у любого нормального мужика при одной мысли о ней член мог разорвать ширинку.
Они разговаривали часа три. Фридман иногда что-то записывал в блокнот. А я боялся дышать. Меня трясло от того, что я услышал. Перед глазами прошла вся её короткая, но такая непростая жизнь, одна за другой мелькали картины издевательства над бедной девочкой.
– Почему вы не обратились за помощью к отцу? Он должен был заступиться за вас, остановить издевательства, которым подвергал вас муж.
– Я обратилась, но он сказал, что я сама виновата, у меня ни ума, ни покорности, ни ласки. Я просила отца разрешить мне развестись с Закиром. Объяснила, что он любит Алию и они должны быть вместе, но отец был против.
– Отец знал, что ваша сестра любовница вашего мужа?
– Не знаю, наверное, нет, когда я сказала ему о том, что они давно вместе, он замахнулся, хотел ударить. Сказал, чтобы я не смела порочить сестру, а не то пожалею. Если сама шалава, то это не значит, что Алия такая же. Он много чего мне наговорил, а потом выгнал, велел убираться и не приходить к нему больше. После разговора с отцом я поняла, что никому не нужна. Хотела броситься под машину. Уже сделала шаг, но какой-то старик успел выдернуть меня на тротуар. Не знаю, зачем он это сделал. Лучше бы я тогда умерла.
В моём лексиконе было много слов, которые не принято произносить в приличном обществе, и я редко их использовал, но сейчас слушая рассказ Евы, я собрал их все и мысленно обрушил на голову Айдара Абашева. Я не понимал, как можно так относиться к дочери, которую растил с пелёнок. У меня будет время спросить его об этом, а после воздать по заслугам.
Наконец, Фридман перестал задавать вопросы, и Ева замолчала.
– Артур Мурадович, мы закончили. Я выяснил всё что мне необходимо. Адвокат поднялся и стал упаковывать блокнот, ручку, диктофон и что-то там ещё в кожаный портфель. Неизменный атрибут, с которым Фридман не расставался, отправляясь навстречу с клиентом. Мне иногда казалось, что и в туалет он ходит с портфелем.
– Простите, мне можно в туалет?
– Конечно, девочка, идите.
Дождавшись, когда Ева уйдёт, Фридман повернулся ко мне.
– Мне удалось поговорить со следователем, который готовил документы в суд.
На мой молчаливый вопрос он поднял руку и ответил:
– Не спрашивай, как я это сделал. У меня свои методы и свои связи. Так вот, что я выяснил. Этот человек сказал, что никакого следствия не было, потому что и так всё было понятно. Алия Абашева застала сестру в тот момент, когда та наносила мужу удары ножом. Потерпевший был ещё жив, когда она вызвала скорую и полицию, а потом пыталась уговорить сестру бросить нож. Но Ева её не послушала и уже после того, как Закир Акаев упал лицом вниз, перевернула мужа ногой на спину и нанесла последний удар в область сердца. От этого удара Акаев скончался. Все свидетели, выступавшие в суде, в один голос утверждали, что Ева нервная и неуравновешенная особа.
– Кто эти свидетели?
– Айдар Абашев, Карина и её дочь Алия. Ещё пара друзей Закира.
– Ну этого и следовало ожидать.
– Вот такие у нас дела.
– Что ты собираешься делать?
– Думать буду. Придётся задержаться на некоторое время в этом городе. А сейчас, хочу распрощаться и отбыть в гостиницу. Устал.
– Может ко мне. Дом большой места всем хватит.
– Не стоит, мой друг. Я люблю одиночество. Мне нужно подумать, поразмышлять. Я люблю прохаживаться взад-вперёд. Не хочу доставлять вам неудобства, да и вы будете меня отвлекать. Тебе же не трудно оплатить для меня номер в гостинице?
– Как скажешь, Семён Львович. Деньги за эту работу сто тысяч баксов я перевёл на твой счёт.
– Чудненько. Только зачем это? Мне некому оставлять, а с собой туда, – он поднял палец кверху, – всё не заберёшь, рад бы да боженька не позволит.
– Не прибедняйся Семён, тебе ещё жить да жить. Меня переживёшь.
– Тьфу на тебя. Болтаешь что ни попадя.
– Дополнительные расходы оплачу хочешь наличными, хочешь переведу на карточку.
– Раз ты всё же решил оплачивать мои услуги, тогда деньги лучше наличными. Ты же знаешь, как я люблю, когда они шуршать в портмоне. А я в свою очередь буду держать тебя и девочку в курсе всех моих достижений.
– Айрат привезёт вечером десять тысяч зелёными. Если понадобиться больше, просто позвони.
–Я бы посоветовал тебе отвезти Еву к гинекологу, взять справку, что она девственница, это очень может помочь в деле.
– Сегодня же выходной.
– Разве в таком большом городе нет частных клиник?
– Да, ты прав. Отвезу.
Через несколько минут после отъезда Фридмана мы с Евой тоже уехали. Всю дорогу до частного Медицинского центра, а потом до дома мы молчали. Я не знал о чём сейчас с ней разговаривать. Слишком сильно потряс меня её рассказ. Можно сказать вывернул наизнанку. Единственный вопрос, который я мог бы задать ей, но не задал.
– Почему, когда я предложил уехать со мной в Москву, она не воспользовалась этой возможностью? Ведь всё могло бы сложиться совсем иначе.