Нередко мы со своим учеником вспоминаем те времена, когда вместе ходили "собирать научный материал" в природе. Много было тогда веселых моментов, много шуток рождалось. И одна из них касалась гнезд певчих дроздов. Случилось как-то, что в одном из лесов в тот момент, когда мы обходили по маршруту найденные к тому времени, но еще не закончившие свое существование гнезда, что две трети их или больше принадлежало как раз певчим дроздам. Вот и родилась шутка, что в этом лесу все птицы строят гнезда певчих дроздов, так сказать, притворяются ими. Прошло много лет, и я вспомнил об этой шутке уже применительно к бабочкам.
В тот год мы с женой нередко бродили в окрестностях Рязани, с юго-западной стороны города. Там у нас до сих пор сельскохозяйственный район. Помимо вполне понятного интереса - а что это местный колхоз посадил на землях Маркиза Карабаса, и чем по осени оный маркиз будет заполнять свои погреба и амбары, обследовали мы местные свалки. Это вовсе не то, что городские помойки. Нередко где-нибудь ломают старый дом, простоявший века, и весь его, начиная от стен и кончая содержимым кладовок, вывозят куда-нибудь в лесополосу. Наши местные "экологи", конечно, сказали бы, что тут налицо страшнейшее правонарушение - несанкционированная свалка (а если свалка санкционирована, надо полагать, все нормально). Местные грызуны, а заодно ласки, горностаи, да еще много кто видят здесь отличный дом, а нередко и стол еще вдобавок. Ну а мы то столовались (а где еще столоваться преподавателю вуза в нашей стране), то присматривали материал для собственной стройки, планируемой в недалеком будущем, а заодно и за всякой живностью наблюдали. Да, чуть не забыл, еще подарки присматривали для друзей и знакомых, из всяких старинных вещичек, для меня не представляющих интереса вследствие своей несъедобности, но многими людьми обожаемых.
Были там и свалки навоза с ближайших ферм. Как водится, зарастали они всяческим бурьяном в два моих роста, среди которого доминировала крапива. А на ней как-то летом я обнаружил множество гусениц павлиньего глаза. Они и так-то живут обществами, и благодаря яркости окраски и необычности форм очень заметны, а тут выводок от выводка обитал совсем рядом. Гусеницы росли, и к моменту окукливания съели крапиву почти подчистую. Остались только голые стебли, да кое-где отдельные недоеденные листики, а куколки висели на бурьяне, как елочные игрушки. Ни до, ни после ничего подобного не доводилось мне видеть. Кстати сказать, на следующий год в том же самом месте крапивы было опять полно (она отлично от корневищ отрастает), а павлиний глаз встречался единично. Ну а в тот год, когда гусеницы съели всю крапиву, это произошло только на той самой свалке навоза, на площади хоть и большой, минимум несколько гектаров, но не глобального охвата. Во всех же других местах, где тоже росла крапива, такого количества гусениц я не наблюдал. Так уж как-то сложилось.
Тогда я еще подумал, что павлиний глаз "притворился" непарным шелкопрядом. Самого шелкопряда у нас не сказать, чтоб не было, но видел я его крайне редко. А по прошествии нескольких лет началась вспышка численности уже у шелкопряда. Хотя и было его множество, но деревья он все же полностью не раздел, а вот "экологов" наших здорово напугал. Они оказались перед своеобразной дилеммой. С одной стороны, вроде надо продолжать утверждать, что в природе все взаимосвязано, и стало быть, не надо шелкопряда трогать. А с другой - вот когда у тебя листья смородины поели, тут впору желать гусеницам всех возможных кар (правда, я так и не понял, в чем трудность просто вручную обобрать их с десятка кустов...). И тут уже призыв травить шелкопряда, конечно, будет продиктован заботой о населении, "венце творения" так называемом. Подробно я об этой истории еще расскажу когда-нибудь. А павлиньему глазу все же здорово повезло, что его гусеницы питаются крапивой, которую человек обычно не ест, да и вспышка была в таком месте, куда редко кто заходит.