Сцена выселения кулака из дома, описанная Шолоховым в романе «Поднятая целина», достаточно правдива. Отказался крестьянин сдавать излишки хлеба, не хочет идти в колхоз и других отговаривает вступать, да и живёт побогаче многих, налицо первые признаки кулакского элемента. И выселение – это ещё относительно мягкая мера. За активное противодействие советской власти был положен расстрел.
Старший научный сотрудник Музея истории ГУЛАГа, Татьяна Полянская
Все кулаки делились на три категории. Первая категория – это кулацкий актив, то есть те кулаки, которые считались организаторами контрреволюционных группировок в деревне. Вторая категория – это кулаки и полупомещики, и они подлежали выселению в отдаленные малозаселенные районы страны. И третья категория – это подкулачники, к ним применялась более мягкая система наказания.
В конце 20-х – начале 30-х годов XX века советская власть решила резко ускорить индустриализацию страны, и ей понадобились деньги для покупки новых технологий и люди для работы на предприятиях. И то, и другое решили взять в деревне, у крестьян.
В целом, большевики не предложили ничего принципиально нового. Подобная практика существовала и во времена царской власти, когда экономические проблемы решались за счёт сельского хозяйства. То же самое произошло и в конце 20-х — начале 30-х годов.
Индустриализация сопровождалась коллективизацией — объединением единоличных крестьянских хозяйств в коллективные, созданием колхозов. Этот процесс сопровождался борьбой с кулачеством.
Большевики считали, что только объединенный в колхозы и совхозы сельскохозяйственный комплекс страны и продажи зерна за рубеж смогут обеспечить потребности растущей экономики.
Коллективизация и раскулачивание были направлены на решение двух важных задач.
Во-первых, государство избавлялось от неблагонадёжных элементов, таких как кулаки и священнослужители, которые всегда рассматривались советской властью как антисоветские. Их отправляли в отдалённые районы страны.
С другой стороны, коллективизация способствовала экономическому освоению малозаселённых территорий, что было особенно актуально в то время.
Согласно планам большевиков, выселению подлежали примерно 159 тысяч семей. Однако уже тогда в СССР планы любили перевыполнять, и в итоге выселили в два с половиной раза больше. По справке отдела спецпоселений ОГПУ, в 1931 году статус спецпереселенцев получили 381 тысяча семей, или более 1 миллиона 800 тысяч человек. За следующие годы их число превысило 2 миллиона.
И раскулачивание, и выселение раскулаченных семей проходило на редкость бесчеловечно. Сама коллективизация проходила насильственным, принудительным путём. Так, например, доктор исторических наук Олег Витальевич Левнюк называл это гражданской войной между государством и собственным народом.
Выселенных из районов сплошной коллективизации крестьян отправляли на Север, Западную Сибирь, Урал и Северный Казахстан. По планам, там они должны были жить в трудовых поселках и даже получать какую-то заработную плату, отчисляя 15% в пользу государства. Однако советская власть выполнила лишь часть задуманного. Людей выселили, по сути, в никуда. Получилось так, что спецпереселенцы вместе с семьями добирались до какого-то крупного города и вынуждены были месяцами ждать отправки на новое место жительства.
Жили на вокзалах, школах и домах культуры. Люди голодали, болели и умирали. Особенно страдали дети.
Уже в первый год, в 1930-м, более 30% детей, высланных вместе с родителями, погибло от голода и эпидемий.
Сохранились письма во власть, например, от рабочих из Вологды, адресованные Калинину. В них они спрашивали, почему к кулацким детям относятся так жестоко. Рабочие считали, что из этих детей могут вырасти строители коммунизма, и приводили в пример революционеров, которые выросли в дворянских семьях, таких как Ленин, Крупская и другие.
Советская власть учла некоторые ошибки и организовала доставку спецпереселенцев в новые места их проживания. Но все равно, как правило, людей привозили, по сути, на голое место. Обустраиваться приходилось своими силами. Самостоятельно строить себе жилье. Используя только то, что привезли с собой. Но к этому времени у переселенцев уже почти ничего не было.
Вот такая тяжелая ситуация со смертностью, с нехваткой питания и самых элементарных вещей для жизни на спецпоселении привела к тому, что уже в апреле 30-го года вышла специальная инструкция, в соответствии с которой детей до 14-летнего возраста можно было не брать с собой на спецпоселение, их можно было оставлять дома, у родственников, знакомых и так далее.
Выжившие крестьяне-переселенцы постепенно расселились по трудовым поселкам, работали чаще всего на лесозаготовках или рыбацких артелях. Покидать место поселения им запрещалось, хотя никакого юридического основания для этого запрета не было. Парадокс. Спецпереселенцы вроде как не считались преступниками, их не судили, но фактическое положение их мало чем отличалось от заключённых. Более того, спецпереселенцы, как и узники ГУЛАГа, работали на самых тяжелых стройках того времени. И это как минимум 2 миллиона человек, наказанных, по сути, без вины.
Огромная масса. Для сравнения я могу привести такую цифру, что в 1930 году, когда был образован ГУЛАГ и были созданы первые исправительно-трудовые лагеря, то число заключенных в ГУЛАГе насчитывалось порядка 200 тысяч человек. А раскулаченных крестьян, которых до конца 80-х годов, а точнее до 1991 года, пока не был принят закон о реабилитации, даже не считали жертвами политических репрессий. Их было намного больше.
Даже после смерти Сталина и расформирования главного управления лагерей положение спецпереселенцев почти не изменилось, хотя теперь они могли перемещаться по стране, выбирать место жительства. Однако никаких компенсаций морального вреда или потерянного имущества для них предусмотрено не было. И только в 1991 году, после распада СССР, их признали жертвами политических репрессий.