Где-то на краю мира, между ковшом и компрессором, в суровом краю, где грязь — не враг, а образ жизни, живёт и трудится легенда. Его зовут Валерий Иванович, но все на вахте зовут его Валера 162-го уровня. Потому что, как он сам говорит:
— Я эту гидру ногами душил, когда ты ещё в школу на попе ездил!
Работаем мы на гидронамыве. Кто не в теме — это когда ты 15 суток подряд месишь глину, песок, воду и иногда своё чувство самоуважения. Утро начинается не с кофе, а с того, что ты идёшь проверять, не захватила ли 530-я труба какую-то хуйню из параллельной реальности. А чаще — просто захватила воду. Снова. Сука.
— Она же может замёрзнуть, — шепчет Валера, как будто труба это старый враг из Чечни.
— Так у нас плюс 8, — говорю.
— А ночью?! Ночью минус может быть. А минус — это лёд. А лёд — это пиздец, — говорит он и крутит гаечный ключ с лицом хирурга перед операцией.
И всё бы ничего, если бы не валовые пальцы. Название, честно, будто из порнофильма про завод. Но по факту — это такие стальные болты, размером с честность налоговой декларации депутата. И вот за 15 дней мы их уже шесть раз вытаскивали и вставляли. Валера смотрит на них, как шаман на кости:
— Видишь, как встали? Это плохой знак. Надо вытащить и вставить снова.
Я стою рядом, как идиот с кувалдой, и думаю: «Это опыт или ебанутость?» Но у меня девять лет на гидронамыве, а у него — двадцать. Он видел, как первая вода пошла, когда Земля только остывала.
На пятый раз вставления пальца у меня начал дёргаться глаз. На шестой — я уже просто принял всё как есть.
— Почему ты ничего не говоришь? — спрашивает Валера.
— Потому что я боюсь, что ты прав. А ещё больше — что ты просто ёбнутый, и мне придётся с этим жить.
Иногда он ночью выходит к трубе. Стоит, курит, гладит её рукой, как лошадь. Говорит:
— Не подведи, сучка…
Так и живём. 530-я труба, пальцы, вода, лёд, и Великий Валера. Может, он параноик. А может, просто знает что-то, чего мы не знаем. Хотя, скорее всего — оба варианта сразу. В гидронамыве всё возможно.