С чего начинается знакомство с городом, пережившим тысячи лет истории? Для нас — с вершины Белой башни. Отсюда, словно на ладони, открываются Салоники: синеющий залив Термаикос, бесконечные крыши домов, купола церквей и горы вдали. Утренний ветер с моря треплет волосы, и в этот момент кажется, что весь город принадлежит нам двоим — путешественникам с необычными прозвищами Красный и Зелёный.
Белая башня – символ Салоник. Когда-то давно она служила частью крепостной стены, была казармой и печально прославилась тюрьмой. В XIX веке здесь творились казни, за что башню прозвали Кровавой. Но время изменилось: османы ушли, греки отвоевали город, и мрачную историю смыла побелка – башня стала «Белой». Теперь внутри – музей, а наверху – популярная смотровая площадка. Мы стоим на самом верху. Зелёный ошеломлённо всматривается в горизонт:
— «Не верится, что ещё пару дней назад мы и не мечтали о таком виде…» – шепчет он.
— «А теперь посмотри: целый город у наших ног», – улыбается Красный, стараясь удержать на голове свою кепку, которую норовит унести ветер.
Спустившись с башни, отправляемся исследовать город. От Белой башни – вглубь улиц: шум машин постепенно нарастает, дорога выводит к оживлённому перекрёстку. И вдруг среди потока транспорта возникает она – древняя арка. Красный останавливается посреди тротуара:
— «Это что?» – он недоумённо разводит руками, глядя на старинный каменный пролет, рядом с которым снуют мотоциклы.
— «Камара. Галериева арка», – мгновенно откликается Зелёный, узнавая место по путеводителю. – «Построена в начале IV века в честь победы над персами».
Мы подходим ближе к Арке Галерия. Оказывается, когда-то через неё входили во дворец римского императора Галерия. Из восьми колонн арки сохранились только три, но и они дают понять, каким грандиозным был этот памятник. Всматриваемся в барельефы на внутренней стороне: перед глазами целые сцены из античной истории, высеченные в мраморе. Вот император Галерий верхом на коне топчет врагов, а крылатая богиня Ника венчает его лавровым венком. Рядом — толпы солдат, пленники с опущенными головами, персидские послы несут дары, ведут экзотических животных. Зелёный осторожно прикасается ладонью к тёплому от солнца камню:
— «Слонов выгравировали такими крошечными рядом с конями…» – удивляется он, разглядывая процессии на барельефе.
— «Это символ победы», – кивает Красный. – «Император – огромный, враги – маленькие. Пантеры, дары, императоры у жертвенника… В этих сценах – всё о войне и мире».
Под древней аркой сейчас гудят моторы и смеются студенты – прошлое и настоящее пересекаются здесь на каждом шагу. Сто метров дальше, чуть поодаль от дороги, нас ждёт ещё один привет из эпохи Галерия – Ротонда. Огромное круглое здание из красного кирпича сразу напоминает римский Пантеон. Стены толщиной шесть метров пережили все землетрясения Салоник, а сбоку высится минарет – наследие османского периода. Зелёный запрокидывает голову и восхищённо осматривает массивную структуру:
— «Прямо как в Риме…» – тихо произносит он, заметив архитектурное сходство.
Внутри ротонды прохладно и сумрачно. Высоко вверху простирается купол, где золотом поблёскивают мозаики.
При тусклом свете проступают фигуры святых, переплетаются гроздья винограда и узоры аканта на древних фресках. Когда-то Галерий строил это круглое сооружение как свой мавзолей, но судьба распорядилась иначе:
— «Галерий возводил ротонду под мавзолей, но так и не был здесь похоронен», – говорит Красный, нарушая тишину пустого зала.
— «Зато потом тысячу лет здесь пели литургии», – отзывается Зелёный, прислушиваясь к эху под сводами.
— «А позднее ротонда стала мечетью…» – добавляет Красный, отмечая взглядом изящный резной михраб у стены.
Теперь Ротонда – музей и памятник всем этим эпохам сразу. Лишь иногда здесь вновь звучат молитвы – храм периодически используют для служб в особые дни. История в этом месте многослойна, словно мозаика над нашей головой. Мы выходим из прохлады ротонды обратно на залитую солнцем улицу. Прошлое на мгновение загорается для нас красным светом – мы останавливаемся и оглядываемся, пытаясь осмыслить увиденное. Но настоящее уже мигнуло зелёным – значит, пора идти дальше.
Через несколько кварталов тихим шагом поднимаемся вверх от центра – к северу от шумных магистралей нас ждёт базилика Святого Димитрия. Дорога занимает всего десять минут от Ротонды, и вот мы стоим перед строгим фасадом из светлого камня. Этот храм – сердце православных Салоник. Базилика носит имя римского легионера Димитрия, казнённого здесь в начале IV века за христианскую веру. Спустя столетия Димитрий стал почитаться как святой великомученик и небесный покровитель города. Внутри церкви тихо, пахнет свечами и ладаном; золотые иконы мерцают в полумраке, а под ногами – стеклянные окна в полу, сквозь которые видны раскопки древних римских терм. Мы обменялись впечатлёнными взглядами: дух старины здесь буквально проявляется из-под современного пола! Зелёный едва слышно читает надпись на иконе Святого Димитрия, а Красный ставит свечу за благополучие путешественников.
Отдав дань покровителю Салоник, выходим на улицу и продолжаем путь. Дома вокруг стареют на глазах – мы вступаем в район Ано Поли, Верхний город, уцелевший от пожара 1917 года. В этом лабиринте улочек Салоники совсем другие. Улицы узкие, крутые; чем выше, тем более прошлое просачивается в настоящее. Из распахнутых окон доносится разговорчивое радио, где-то звякает посуда, лениво мурлычет на солнечном подоконнике кошка. Кажется, стоит заглянуть во двор – и попадёшь в прошлый век.
Через пару кварталов вперёд путь преграждает древняя каменная стена. По верхушке крепостной стены, поросшей травой и цветами, бегут зазубрины бойниц. За каждой – тень истории. Мы проходим вдоль старых муров и оказываемся у внушительной круглой башни – башня Тригонио.
Каменное сооружение веками грозно сторожит склон. У её подножия притаилось крохотное кафе без вывески: всего несколько столиков под навесом, но вид – захватывает дух. Высокие кипарисы дают тень, а далеко внизу раскинулся город, вплоть до самого синего моря на горизонте. Мы присаживаемся передохнуть. Красный заказывает холодный фраппе (греки обожают этот взбитый кофейный напиток со льдом), Зелёный достаёт из рюкзака бутылку воды. Несколько минут наслаждаемся благодатной тишиной Верхнего города – лишь ветер шевелит листву кипарисов, да издалека доносятся еле различимые гудки машин где-то внизу, в совсем иной жизни большого города.
Далеко ли ещё вершина? Отдохнув, снова идём наверх, по направлению к акрополю. Там, где город встречается с небом, возвышается крепость Эптапиргио – наша следующая цель. Название переводится как «семь башен», хотя на самом деле этих башен десять.
— «Семь башен? Почему тогда десять?» – хмурит брови Красный, пересчитывая зубцы крепости вдоль стены.
— «Прозвище осталось со времён византийцев», – объясняет Зелёный, открывая справочник.
Крепость Эптапиргио венчает северо-восточный угол старого акрополя. Самые первые пять башен, что тянутся с северной стороны, были построены ещё в IV веке – вероятно, при императоре Феодосии I. Остальные, южные, достроили в Средние века, во времена династии Палеологов. В 1431 году, захватив Салоники, османские завоеватели восстановили крепость и дали ей своё имя – Еди Куле (то есть всё те же «семь башен», только по-турецки).
— «А потом здесь была тюрьма?» – спрашивает Красный, припоминая что-то подобное из истории.
— «Да, с конца XIX века и вплоть до 1989-го», – подтверждает Зелёный. – «Целых сто лет Эптапиргио служила тюрьмой. Здесь сидели и политзаключённые, и обычные преступники. Условия были ужасные: теснота, болезни, спертый воздух. В 1935-м на каждого узника приходилось всего 2,7 м² камеры – меньше, чем размер кровати!»
Красный присвистывает от изумления и невольно оглядывается на мрачные каменные стены: теперь они пусты и тихи, лишь эхо наших шагов разносится под сводами. Сегодня Эптапиргио – это исторический памятник и музей под открытым небом. Мы поднимаемся на крепостную стену. Отсюда город виден целиком – как на старой панораме: красно-оранжевые черепичные крыши плавно переходят в современный центр с высотками, внизу блестит на солнце море, а вдали на горизонте высятся голубые силуэты гор.
— «Прошлое здесь – не просто слова из учебника. Оно – часть города», – тихо говорит Зелёный, окидывая взглядом раскрывшийся вид.
— «И часть нас», – добавляет Красный, крепче сжимая рукой холодный камень парапета.
Мы долго стоим молча, ловя момент: кажется, сама история дышит рядом, стоит лишь прислушаться. Но вот солнце клонилось к западу, наполняя город золотистым светом – пора спускаться обратно.
От крепости Эптапиргио мы идём вниз другим путём – не тем, что пришли. Тропа ведёт через старый район Цинари. За каждым поворотом тут свой маленький мир: то заброшенный дворик с виноградной лозой, то старинный фонтан, устроенный в чаше от римского саркофага, то обшарпанная таверна XIX века под раскидистым платаном. Постепенно узкие улочки сменяются всё более широкими, и вот мы снова ощущаем себя в XXI веке – впереди шумит проспект, застроенный современными зданиями. У подножия холма, совсем рядом с Белой башней, притягивают взгляд величественные здания двух главных музеев Салоник.
Начинаем с Археологического музея, где собрана история древней Македонии. Здесь можно часами рассматривать сокровища, найденные в этих землях. В зале полумрак и прохлада, и мы словно переносимся на тысячи лет назад. В стеклянном футляре сияет знаменитый Дервенский кратер IV века до н.э. – огромный бронзовый сосуд, украшенный сценами из мистерий бога Диониса. Неподалёку представлен обугленный свиток – Дервенский папирус, самая древняя из сохранившихся книг Европы. Мы затаив дыхание любуемся тончайшими золотыми венками эллинистических царей, некогда найденными в гробницах. За ними – покрытый зеленой патиной бронзовый шлем и погребальная золотая маска из Синдоса, высеченные надписи, прославляющие царицу Фессалонику – сестру Александра Великого, чьим именем назван этот город. В этих витринах – вся слава и трагедия древней Македонии.
— «История в металле и золоте», – негромко говорит Зелёный, завороженно глядя на сверкающие артефакты.
— «И в древних словах», – откликается Красный, указав на выцветшие греческие письмена на камне.
Рядом через дорогу – Музей византийской культуры. Мы переносимся в эпоху, когда Салоники были вторым по значению городом Византии. Полумрак залов озаряют драгоценные экспонаты: фрагменты золотых мозаик V века, когда-то украшавшие стены древних церквей; потемневшие фрески IV века, вынесенные из раннехристианских склепов; редкие иконы XIII–XIV вв., среди которых Богородица Дексиократуса и Христос Пантократор. В витрине лежит шелковая плащаница, расшитая золотыми нитями; рядом – рукописи с удивительно чёткими миниатюрами. Отдельный зал отведён под резные реликварии – ковчеги с мощами святых, некогда принадлежавшие местным монастырям, и свинцовые печати византийских императоров. Сколько блеска, сколько духовного богатства прошедших столетий!
— «Это золото совсем другого рода», – шепчет Зелёный, любуясь сияющей мозаичной иконой.
— «Золото вечности», – тихо отзывается Красный, чувствуя благоговение перед этими святынями.
Словно выйдя из машины времени, мы покидаем музей и вновь оказываемся у кромки моря. Позади остались слои истории – античность, Византия, османский период. А впереди нас зовёт шумная современность.
Впереди – прощание с городом, ведь наш путь по Салоникам подходит к концу. Мы решаем провести оставшиеся часы, гуляя там, где больше всего чувствуется душа города. От музеев направляемся прямо вдоль моря – по широкой набережной Неа-Паралия. Это роскошный трёхкилометровый променад вдоль залива, тянущийся от Белой башни до концертного зала. Морской бриз обдувает лицо, принося запах соли и водорослей. Вокруг много людей: кто-то бегает трусцой, кто-то выгуливает собак, а кто-то просто сидит на скамейке с книжкой. Навстречу попадаются рыбаки с удочками, внизу у воды плещутся невидимые рыбы.
Через несколько минут достигаем знаменитой инсталляции «Зонтики» Зонголопулоса – высокого арт-объекта в виде взмывающих в небо металлических зонтов. Здесь всегда очередь желающих сделать эффектное фото. Мы тоже останавливаемся полюбоваться:
— «Эти зонты словно вот-вот взлетят», – смеётся Зелёный, задирая голову к прозрачным парящим дискам.
— «И люди тоже, судя по их фотографиям», – подмигивает Красный, заметив пару туристов, подпрыгивающих на снимке, будто пытаясь взмыть вслед за зонтиками.
Немного отдохнув на лавочке под зонтиками, сворачиваем вглубь города – направляемся к площади Аристотеля. От моря до неё всего пять минут неспешной ходьбы по широкому тротуару мимо кафешек и магазинов. Вот она, главная площадь Салоник: просторная, вымощенная светлой плиткой, по бокам высятся симметричные неоклассические здания с арочными галереями. В центре фонтан, вокруг которого кружат стайки голубей. Птицы бесстрашно садятся на руки туристам, кормящим их хлебными крошками. По периметру площади – бесчисленные уличные кафе с террасами, почти все столики заняты хоть сейчас день и далеко до вечера. Местные жители и гости города не спешат: потягивают фраппе, беседуют, глядя на море в конце проспекта, уходящего к набережной.
— «Тут кофе – образ жизни», – отмечает Красный, вспоминая, как греки часами могут наслаждаться одним стаканом холодного кофе.
— «У нас бы в кафе за час уже выгнали, а тут могут сидеть весь день», – усмехается Зелёный, осторожно обходя пернатого разбойника, усевшегося прямо посреди дороги.
От площади Аристотеля рукой подать до колоритного квартала Лададика.
Когда-то это были портовые склады и лавки, а теперь — сплошь бары, таверны и рестораны на любой вкус. Мы идём по узким мощёным улочкам между ярко раскрашенными домами. Днём здесь тихо и почти безлюдно: лишь кошки греются под окнами, да редкие прохожие сокращают путь в тени домов. Зато вечером, говорят, Лададика преображается: открываются десятки заведений, зажигаются гирлянды лампочек над улочками, и весь квартал наполняется музыкой и весёлым гулом до самого утра.
— «Говорят, по ночам тут стоит сплошной шум-гам», – замечает Красный, разглядывая афиши ночных клубов на стенах.
— «Да, вечером здесь людно, а днём всё тихо, даже сонно», – подтверждает Зелёный, показывая на закрытые ставни баров, которые оживут лишь с закатом.
Покинув ленивый дневной Лададика, через несколько минут мы снова у воды – на причале у старого порта.
Отсюда виден весь залив Термаикос как на ладони. Солнце уже склонилось и окрашивает воды в оранжево-розовые оттенки. На западе виднеются краны и ангары порта, вдали дрейфуют корабли. Присев на каменную ограду, провожаем взглядом последний дневной паром, уходящий куда-то в сторону полуострова Халкидики.
— «А купаться здесь где-нибудь можно? Пляжей совсем нет?» – вдруг спрашивает Зелёный, оглядев береговую линию, усеянную набережными да причалами.
— «В самом городе – нет», – отвечает Красный. – «Городской берег занят портом и набережной. Чтобы искупаться, нужно ехать за город, в пригороды вроде Переи или ещё дальше».
Перея, объясняет он, – ближайший к Салоникам курортный пригород, километрах в двадцати отсюда. Туда ходят автобусы, а летом даже катер отправляется прямо от Белой башни, доставляя горожан на пляж. А южнее, за аэропортом, начинаются длинные пляжи Эпаноми и далее знаменитые курорты полуострова Халкидики. Можно отправиться и на восток, в сторону Ставроса и Аспровальты – туда идут междугородние автобусы с автовокзала «Македония». Словом, море вокруг Салоник есть, да вот сами Салоники – скорее город музеев и дворцов, чем пляжей.
Мы замолкаем. Светофоры останавливаются и оглядываются на город: позади остались башни и храмы, площади и улочки, шум и покой этого удивительного города.
— «Столько всего ещё не увидели…» – вздыхает Зелёный, провожая взглядом удаляющиеся огни набережной.
— «Да, Римский форум, храм Святой Софии, рынок Модиано…» – перечисляет Красный то, что осталось за кадром нашего небольшого путешествия.
В одном путешествии невозможно увидеть всё. Это не прощание навсегда – Салоники остаются позади лишь для того, чтобы был повод вернуться. Красный бросает последний взгляд на заходящее солнце и обнимает друга за плечи:
— «Ну что, пора дальше?» – тихо спрашивает он.
— «Пора», – кивает Зелёный и улыбаясь добавляет: – «Новые приключения ждут!»
Наши герои поднимают рюкзаки и неторопливо уходят от порта вглубь вечернего города. Путешествие продолжается – Светофоры отправляются дальше, навстречу новым открытиям по Греции. Что ждет их за горизонтом? Интрига остаётся…
Видео приключений — в нашем Telegram, заходите!