Олег сидел на кухне, уткнувшись в ноутбук, и в сотый раз перечитывал свою статью о кризисе среднего возраста у городских интеллигентов. В углу экрана мигал мессенджер — редактор нервно спрашивал, когда же будет готов текст.
— Чёрт, — пробормотал Олег, — я сам в этом кризисе, а должен писать о нём так, будто разобрался.
Он закрыл ноутбук и потянулся за телефоном. В голове крутилась одна фраза — та самая, которую Катя бросила ему месяц назад, перед тем как хлопнуть дверью:
«Когда устанешь от бесконечного самоанализа, позвони мне. Потанцуем.»
Олег вздохнул. Они познакомились на дне рождения общего друга, где он два часа объяснял Кате, почему современное искусство — это сплошная симуляция, а она в ответ только смеялась и крутила пальцем у виска. Потом они выпили, потом потанцевали под какой-то ужасный поп-хит, а потом она увела его к себе, несмотря на то, что он в пьяном угаре пытался декламировать Бродского.
Олег набрал её номер, но перед самым звонком струсил. Вместо этого он написал:
«Привет. Я устал.»
Ответ пришёл мгновенно:
«От самоанализа или от жизни?»
«От обоих.»
«Значит, потанцуем?»
Через сорок минут он стоял у её двери, мокрый от дождя и чувствуя себя идиотом. Катя открыла, взглянула на него и рассмеялась:
— Ну и вид. Ты что, пешком шёл?
— Нет, просто забыл зонт. И, кажется, здравый смысл.
Она втянула его в квартиру, бросила полотенце и включила какую-то безумно бодрую латиноамериканскую музыку.
— Ты серьёзно? — Олег скептически посмотрел на колонки.
— А что, философы не танцуют?
— Танцуют. Но обычно под что-то депрессивное.
Катя схватила его за руку и дёрнула к себе.
— Вот именно поэтому ты здесь. Хватит копаться в себе. Просто двигайся.
Олег попытался изобразить что-то отдалённо напоминающее танец, но выглядел так, будто его било током. Катя скривилась:
— Боже, ты танцуешь, как моя бабушка после замены тазобедренного сустава.
— Я же предупреждал!
— Ладно, — она вздохнула и обняла его за шею. — Давай просто покачаемся.
И они замерли посреди комнаты, едва переступая с ноги на ногу, будто два неуклюжих подростка на первом школьном вальсе. Олег почувствовал, как напряжение медленно уходит, а в груди становится тепло.
— Знаешь, — прошептал он, — я, кажется, понял, почему ты тогда сказала про танец.
— Ну?
— Потому что это единственное, что нельзя объяснить. Можно бесконечно разбирать, почему мы вместе или не вместе, кто виноват и что делать… А можно просто закрыть рот и двигаться в такт.
Катя улыбнулась и прижалась к нему.
— Вот видишь, а ещё говорил, что я глупая.
— Я никогда так не говорил!
— Но думал.
— Может быть, — признался Олег.
Музыка сменилась на медленную, и они, не сговариваясь, стали срывать друг с друга одежду, натыкаясь на мебель и смеясь.
А потом Олег поймал себя на мысли, что не анализирует этот момент. Не ищет в нём скрытых смыслов, не боится, что всё развалится. Он просто… был счастлив.
И, кажется, это и было главным ответом.