Хорошо, если проезжая часть в весёлом солнечном отблеске, двигатель мурчит, а машина мягко минует дорожные недочёты, возникшие после ухода зимы. В такие минуты поневоле проникаешься какой-то свежей активностью и весеннею новизной.
Водить Дима любил. По пути на работу мысли его от необходимости рано вставать, чтоб добраться в город без сильных пробок, обращались то к предстоящему объёму на день, то к ремонту машины, другим проблемам, связанным с добычей хлеба насущного.
- Да, - думал Дима, - бензин, смотри ты, - опять поднялся! А каждый день туда-сюда, туда - сюда. Это сколько выходит? Дорога в рытвинах как после бомбёжки, а всего-то зима. Асфальт когда положили? Год-два?! Ёкарны…что это там? Собаку чтоль сбили? Вроде нет, мелковато…
На встречке в рассветных лучах его взгляд выхватил чуть заметный холмик, похожий издали на груду разлохмаченной ветоши. Дима замедлил движение, чтоб рассмотреть, - что за животина на полупустой дороге закончила жизнь под безжалостными колёсами? Или, может быть, это валяется всего лишь утерянная каким-то дальнобойщиком тряпка, то и дело попадая под шины?
Однако, была это не тряпка, не собака. Большая дикая утка из тех, что обычно подплывают ближе, чтоб зевакам удобней было бросить им с набережной кусочек, отломленный от сдобной булки.
Но теперь со своими переливчатыми перьями и перламутровым клювом, утка, откинув крыло, валялась на проезжей части кверху оранжевыми перепончатыми лапами, без дыхания, без кряканья и без других признаков своей отлетевшей утячьей жизни.
- Дура…- помыслил Дима, проехав мимо разлохмаченного перьевого комочка, - приняла, наверное, мокрую ночную дорогу сверху за ручей, захотела сесть, тут тебя и зашибли. Или переходила... А большая, жирная! Старалась, жила, набирала вес, а не в прок пошли тебе твои булки, твои кряки, драки за место ближе к бережку. Где оно теперь всё тебе? Куда? Прахом и бестолку… Ещё и бампер кому-нибудь шибанула!
Димина мысль перекинулась сначала на слабые пластиковые бампера, которые нынешний производитель взял моду ставить, чтобы крупней требушить бедных владельцев, а после на свои ремонты, машинный, да домашний.
- Это ж сколько? Материал дорожает, бригадир у гастеров требует вперёд, борзеют с каждым годом! А чё, - у наших учатся! Наглеют… Все, все вокруг наглеют! Вот, к примеру, Марго: «А давай я к тебе перееду?!» Капец… «перееду». Разбежался… Тусим, отдыхаем, а у неё вон чё на уме?! Приучились… Т-щщь, - поворот не проморгать… «Давай, - говорит, - познакомлю тебя с моими родителями!» – во прикол?! Нахрен мне твои родители? Мне только сорок шесть, с ними ещё буду цацкаться… Опыт имеем! А, всё-таки, - все вы про одно… Лапу наложить.
Машина свернула на кольцо, Дима вспомнил сколько же ушло сил, крутежа, чтоб взобраться хоть чуток по карьерной лестнице, купить-обставить квартиру, участок надыбать, сколько вбухано в забор, в стройку, в газоны… А в баб?! Отдыхи, танцы, цацки! Турция, Эмираты! Присосались…
- Ишь ты, - «познакомлю с родителями»! Знаем мы вас - плавали… Бывшая тоже как-то выдала: «может, ребёнка»?! А для себя жить когда? Молодость в вас закопать... Всё-всё для вас! Для этого я каждого клиента обихаживаю – унижаюсь как последняя… А? Нафига вы мне упали! Дима с досадой поднажал на педаль, вывернув после кольца на набережную.
По краю тротуара литыми завиточками блестели в утренней влаге чёрные чугунные перила. Речная поверхность внизу под порывами беспорядочно крылась серебристой рябью. Прохожие, одетые демисезонно, спешили туда-сюда вдоль набережной успеть к началу рабочего дня.
Все в предстоящих заботах, никакого внимания не обращали они на жмущиеся к берегу утиные стайки. Утки же, суетясь, тесня друг друга и недовольно крякая, старательно гребли студёную воду перепончатыми лапками в надежде на случайного любителя, который припас бы для них вкусный кусочек мягкой сдобной булки.
--2021--