Впервые опубликовано на сайте «Сапа»
Сразу после премьеры на Московском международном кинофестивале, который стартовал 17 апреля, в российский прокат выходит мелодрама «Почтарь». В главных ролях – Александр Петров, Наталья Суркова, Инга Оболдина, Федор Лавров, Алексей Розин, Полина Агуреева, Владислав Абашин, — такой звездный состав собирается очень редко. На фоне других фильмов о Великой Отечественной фильм сильно выделяется, потому что опирается на совершенно забытую традицию, которой, казалось, в кино больше не осталось места. Подробнее о нем — в колонке кинокритика Александра Пасюгина специально для «Сапы».
Восемьдесят лет прошло с окончания Великой Отечественной войны, и кажется, что все уже написано, рассказано, снято. Но все равно почему-то наши мысли возвращаются к той войне, требуют новых форм высказывания, новых смыслов, новых ответов на все те же вопросы. Так и появляются, например, «Бруталист», где США сравниваются с нацистским концлагерем, «Зона интересов», где тот же концлагерь снят с точки зрения жены начальника этого лагеря, «Сын Саула» с видом «из глаз». Можно вспомнить «Естественную историю разрушения» о том, как союзники бомбили немецкие города. Или пронзительный «Поверни свое тело к солнцу» о советском солдате, который не хотел возвращаться домой из плена. Наконец, язвительный «Кролика Джоджо» Тайки Вайтити — тоже пример необычного подхода, как и анимация «Самый ценный груз» или «Где Анна Франк».
В России эти поиски тоже происходят. Был «Белый Тигр» Карена Шахназарова с мистическим оттенком, был «Т-34» — попытка рассказать о войне в форме комикса. Трудно зацепить зрителя, который видел десятки и сотни фильмов о войне. Но очень важно пытаться это делать, чтобы восприятие было живым, чтобы нервные окончания были оголены.
«Почтарь» — тоже попытка неожиданного подхода к теме, причем с такой стороны, которой совершенно не ждешь. Потому что это мелодрама, которая как будто снята в сороковые годы, в период сталинского малокартинья.
Что отличало те фильмы, мы хорошо помним. Это очень простой сюжет, чтобы все было понятно даже человеку, который смотрит кино впервые в жизни. Четкое деление персонажей на плохих и хороших. Высокая степень условности, особенно в том, что касается бытовых подробностей. Недвусмысленный финал. В общем, все то, от чего в оттепельную эпоху пришлось долго отвыкать. Пример антисталинского кино – «Летят журавли», где главная героиня изменяет жениху-фронтовику, но мы ее любим и сочувствуем ей, сам жених бездарно погибает от шальной пули и не в бою. В финале Вероника неожиданно переходит от личного мировосприятия к полному единению с победившим народом, но что с ней будет дальше — вопрос открытый.
А вот, что происходит в «Почтаре», новой картине режиссера Андрея Разенкова и продюсера Елены Яцура, которая некогда работала над одной из самых жестких российских картин о войне «Свои» (главный приз ММКФ) и суперхитом «Девятая рота».
Уютный маленький городок, где-то далеко идет война. Почти в каждой семье кто-то на фронте. И связывает все эти семьи то, что почту им разносит молодой парень, местный дурачок, к которому все так привыкли, что даже имени его никто не помнит. Для всех он просто Почтарь. О Почтаре мы знаем только то, что он очень добрый и бескорыстно любит своих односельчан. Так сильно любит, что когда получает плохие известия с фронта, то не несет эти письма по домам, а садится и сочиняет поддельное письмо, что все, дескать, хорошо у меня, лежу в госпитале, к медали меня приставили. Чем дольше идет война, тем больше фальшивых писем приходится писать Почтарю. Что характерно, похоронка – это еще полбеды, а вот если парень оказался дезертир – это совсем, совсем плохо.
Это тоже примета сталинского кино. НКВДшник и все представители власти здесь поданы максимально положительно, а дезертир – однозначно самый злодейский злодей, чуть ли не единственный отрицательный герой фильма. В современном кино такого не бывает. В современном кино знают, что просто так человек не дезертирует и что он точно последний виноват в этом. Виноваты армия, командиры, политики, что угодно. Но восемьдесят лет назад считали иначе.
Все мужчины в этом городке мечтают только о том, чтобы тоже отправиться на войну. С женщинами у них отношения платонические, а юродивый Почтарь как будто вовсе лишен каких-либо эмоций, кроме мудрой и нежной любви ко всему человечеству. Почему он такой? Что у него с половым влечением, которое при его особенностях (то ли легкий ДЦП, то ли легкий аутизм) вполне может быть не только развитым, но и, с точки зрения нормотипичных, извращенным? Мы об этом не узнаем, конечно.
Система персонажей намеренно упрощена, чтобы никто не запутался. Каждый дом — отдельный мирок, персонажи друг с другом почти никогда не взаимодействуют, Почтарь встречается с ними по очереди, и с каждым из них у него свои отношения. Есть еще тут раскаявшийся белогвардеец, покорно служащий советской власти. Есть залитые солнцем улицы, ухоженные интерьеры, все герои интересно и со вкусом одеты, никакой грязи, никакого запустения. И нет тотального страха, нет истерии, все очень пасторально, мило и нежно.
Понятно, почему Александр Петров придумал своему герою «отклонение», которого не было в сценарии. Артист просто не очень понимал, как вписаться в эту стилизацию, чтобы выглядеть естественно в непривычных обстоятельствах. Конвульсивная мимика и отсутствующий взгляд Почтаря — это удобный инструмент для Петрова как актера. Если бы его герой был «нормальным», то нам было бы трудно поверить не только в то, что в маленьком населенном пункте разносятся письма, написанные одним карандашом, одним почерком и одними и теми же словами, но никто не замечает подлога. Важнее, что нам было бы трудно поверить в такого героя, у которого под «маской» дурачка скрывается вполне достаточный интеллект, чтобы водить за нос всю округу своим сочинительством, да еще и подводить под эту концептуальную базу.
Конечно, никаких новых горизонтов ни для кино, ни для рефлексии «Почтарь» не открывает. Наоборот, он предостерегает, напоминает, каким может быть искусство, если оно полностью подавлено и лишено возможности любого поиска, кроме эзопова языка. Этим путем кино, к счастью, не пошло, и хорошо, что мы себе можем позволить наслаждаться стилизациями, понимая их пародийную природу, а не думать, что именно такое искусство и есть единственно возможное.
* Мнение автора может не совпадать с позицией редакции