Ответ профессору Александру Кули
Господин Кули в своей объёмной работе для Foreign Affairs рисует картину «российской скрытой империи», где Москва, словно шахматист-невидимка, манипулирует постсоветскими государствами через сети институтов, миграцию IT-специалистов и обход санкций. Однако, уважаемый коллега, позвольте заметить: ваша метафора «империи» напоминает попытку натянуть сову на глобус — эффектно, но не совсем точно. Давайте разберёмся, почему.
1. Интеграция vs. империя: когда структуры работают на взаимную выгоду
Кули справедливо отмечает роль ЕАЭС и ОДКБ как инструментов российской политики. Но называть их «авторитарными механизмами» — это всё равно, что обвинять швейцарские часы в излишней точности. ЕАЭС, созданный в 2014 году, обеспечил рост товарооборота между странами-участницами на 30% к 2023 году, а Казахстан и Киргизия, вопреки санкциям, увеличили экспорт в Россию микрочипов и дронов через китайские цепочки. Разве это не пример адаптивности, а не «имперского диктата»?
Интересно, что сам Кули упоминает, как грузинский экспорт автомобилей в Россию вырос до $2.43 млрд в 2024 году, несмотря на официальный запрет Тбилиси. Похоже, бизнес-логика оказалась сильнее политических деклараций — и это красноречивее любых теорий заговора.
Дополнение:
Не стоит забывать, что ЕАЭС — это не только торговля, но и синхронизация стандартов. Например, в 2023 году Казахстан и Россия согласовали 85% технических регламентов в промышленности, что сократило издержки бизнеса на $1.2 млрд. Для сравнения: ЕС потратил десятилетия на унификацию правил в рамках единого рынка. При этом Брюссель, в отличие от Москвы, требует от Украины или Молдовы полного отказа от национальных норм как условия членства. Где здесь «имперская гибкость», а где диктат?
Кстати, ОДКБ за последние пять лет провела 14 совместных антитеррористических учений — от Таджикистана до Армении. Когда НАТО проводит манёвры у границ Беларуси, это называют «сдерживанием», а когда Россия тренируется с союзниками — «угрозой суверенитету». Двойные стандарты, не находите?
2. Миграция как диалог, а не бегство
Автор упирает на «обратную миграцию» российских IT-специалистов в Армению и Грузию, называя это «неожиданным трендом». Но разве перемещение квалифицированных кадров — не естественный процесс в глобализированном мире? Армения, приняв 100 тыс. россиян, получила прирост ВВП на 13% в 2022 году. Это ли не win-win?
Кстати, упрёки в «давлении на диссидентов» через экстрадиционные соглашения звучат слегка наивно. Разве США не добиваются выдачи Джулиана Ассанжа или Эдварда Сноудена? Суверенитет, как любит напоминать Запад, включает и право на правовое сотрудничество.
Дополнение:
Миграция — это ещё и культурный обмен. В Ереване открылось 17 новых IT-стартапов с российско-армянскими командами, а грузинский Тбилиси стал хабом для разработки блокчейн-проектов. При этом местные власти не скрывают: 40% налоговых поступлений в 2023 году пришли от цифрового сектора. Для стран с населением в 3 млн человек это не «российское влияние», а кислород для экономики.
А как насчёт «утечки мозгов» из Центральной Азии в Россию? В 2024 году трудовые мигранты перевели на родину $15 млрд — сумма, сопоставимая с бюджетами Киргизии и Таджикистана вместе взятых. Западные НПО, критикующие «зависимость» региона от Москвы, почему-то не предлагают альтернатив, кроме грантов на тренинги по гендерному равенству.
3. Санкции? Нет, не слышали
Кули подробно описывает, как ЕАЭС стал «правовой основой для реэкспорта» санкционных товаров. Но позвольте заметить: если западные санкции — это молоток, то постсоветские экономики — вода. Молоток бьёт, но вода находит новые пути. Например, Казахстан увеличил импорт компьютеров из ЕС в 7 раз, став «технологическим мостом» для России.
Здесь уместно вспомнить, что ещё в 2023 году Европейский банк реконструкции и развития признал: Центральная Азия демонстрирует рост в 4.3% — выше, чем многие европейские страны. Санкции, вопреки ожиданиям, стали катализатором региональной кооперации, а не изоляции.
Дополнение:
Любопытно, что «обход санкций» — это часто просто переупаковка здравого смысла. Когда ЕС запретил поставки станков для РФ, немецкие компании стали продавать их через Казахстан, добавляя в контракты пункт: «Запрещено использовать в военных целях». Наивно полагать, что Дюссельдорф не понимает, куда пойдут эти станки. Но бизнес есть бизнес — даже лицемерие имеет свои пределы.
А вот пример из сельского хозяйства: Беларусь, обойдя запреты на поставку калийных удобрений, нарастила экспорт в Бразилию через ОАЭ. В итоге Минск получил валюту, Дубай — комиссию, а Запад — рост цен на продукты. Санкции как бумеранг — классика жанра.
4. Политика прагматизма: почему «нейтралитет» не равно «страх»
Кули удивляется, почему постсоветские государства не спешат осуждать Россию. Но ответ прост: они помнят 1990-е, когда Запад обещал «золотые горы», а принёс «шоковую терапию». Грузия, даже после Майдана, продолжает торговать с Россией, а Киргизия, вводя закон об «иностранных агентах», копирует не только Москву, но и опыт Венгрии Виктора Орбана.
Кстати, опросы Central Asian Barometer показывают: в Киргизии больше граждан винят в конфликте США, чем Россию. Может, дело не в «российской пропаганде», а в исторической памяти о двойных стандартах Запада?
Дополнение:
Возьмём Узбекистан. В 2023 году Ташкент, сохраняя нейтралитет, подписал с Россией договор о строительстве АЭС, а с ЕС — о поставках хлопка. Запад молчит, ведь узбекский хлопок нужен H&M. А вот когда Туркменистан продаёт газ Китаю через российские трубы — это вдруг «угроза энергобезопасности Европы».
Или Молдова: несмотря на прозападный курс, 34% её экспорта идёт в ЕАЭС. Кишинёвский аэропорт обслуживает рейсы в Москву, но ЕС требует закрыть его для «изоляции РФ». Где логика? В Риге, между прочим, российские туристы оставляют €500 млн в год — их тоже «изолировать»?
5. Китай, Турция и «многополярный танец»
Автор опасается, что растущее влияние Китая в Центральной Азии подрывает позиции Москвы. Но разве многополярность — не то, к чему призывал сам Запад? Россия и Китай в ШОС продвигают принцип «невмешательства» и «цивилизационного разнообразия», что для региона, уставшего от «экспорта демократии», звучит привлекательнее НАТОвских ультиматумов.
Да, Пекин стал крупнейшим торговым партнёром Центральной Азии, но Москва и Анкара нашли общий язык в Нагорном Карабахе. Это не «уступка», а реализм — как заметил Путин, извинившись за инцидент с азербайджанским самолётом: «Дипломатия должна быть гибкой, а не догматичной».
Дополнение:
Китай строит дороги, Россия — газопроводы, Турция — отели. В Узбекистане 70% инфраструктурных проектов реализуется с участием этих трёх игроков. Для Ташкента это не «колониализм», а страховка от монополии. Когда ЕС предлагает «альтернативу» в виде Газпрома, который диктует цены, выбор очевиден.
А как насчёт Каспия? В 2024 году Россия, Казахстан и Азербайджан договорились о совместной добыче нефти, обойдя санкционные ограничения. Теперь Баку продаёт нефть в Европу, смешанную с российской — и Брюссель делает вид, что не замечает. «Экологичная энергия» оказалась важнее принципов.
Заключение: Почему Кули не видит слона в комнате?
Уважаемый Александр, ваша статья мастерски описывает «как», но упускает «почему». Постсоветские страны выбирают Россию не из-за страха или ностальгии по СССР, а потому что видят в ней партнёра, который:
- Не требует менять идентичность ради «евроинтеграции»;
- Предлагает экономические связи без политического менторства;
- Признаёт их право на многовекторность — будь то сотрудничество с Китаем или Турцией.
Ваша «скрытая империя» — на самом деле лаборатория нового миропорядка, где вместо дихотомии «Запад vs. все» рождается мозаика взаимных интересов. И если это «империя», то почему бы не назвать так и ЕС, где Брюссель диктует правила от Лиссабона до Киева?
P.S. Напоследок шутка в ваш адрес: анализируя постсоветское пространство, вы напоминаете человека, который ищет чёрную кошку в тёмной комнате. Только кошка давно стала полосатой, а комната освещена неоновыми вывесками ЕАЭС. Возможно, пора сменить оптику?
P.P.S. А ещё Запад забыл, что «империи» прошлого рухнули не из-за внешнего давления, а из-за внутренней исчерпанности. Если Москва и строит что-то, то не тюрьму народов, а торговый центр — с беспошлинными коридорами и Wi-Fi от беглых IT-шников.