Первая попытка его создания описывалась нашим современником, метящим в классики, так: – Короче, ты в русскую идею въезжаешь?
Татарский вздрогнул и выпучил глаза.
– Нет, – сказал он. – Не думал на эту тему.
– Тем лучше, – влез Ханин. – Как говорится, со свежей головой…
– А зачем это нужно? – спросил Татарский, оборачиваясь к нему.
– Тебе заказ на разработку, – ответил Ханин.
– От кого?
Ханин кивнул на Вовчика.
– Вот тебе ручка и блокнот, – сказал он, – слушай его внимательно и делай пометки. Потом по ним распишешь.
– А че тут слушать, – буркнул Вовчик. – И так все ясно. Скажи, Вован, когда ты за границей бываешь, унижение чувствуешь?
– Я там не был никогда, – признался Татарский.
– И молодец. Потому что поедешь – почувствуешь. /...../
– А почему такое отношение? – перебил Ханин. – Мнение есть?
– Есть, – сказал Вовчик. – Все потому, что мы у них на пансионе. Их фильмы смотрим, на их тачках ездим и даже хавку ихнюю едим. А сами производим, если задуматься, только бабки… Которые тоже по в