В последние десятилетия Китай развивал программы репатриации ученых, предлагая им финансовые и исследовательские стимулы. Это привлекло обратно в страну высококлассных специалистов. Но также это могло ударить по качеству работы «местных» исследователей, не имеющих зарубежного образования.
За два десятилетия Китай из страны, отстающей в области науки и технологий, стремительно взлетел на вторую строчку – после США – по числу выпускников в этих областях, расходов на НИОКР, выпуска научных статей. Этот скачок оказался реализуем во многом за счет того, что Китай воспользовался возможностью обучать своих граждан за рубежом и развивать образовательные и исследовательские связи с США. Китай стал крупным поставщиком глобальных талантов.
В 2020 г. уже 17% всех докторских степеней в области науки и технологий в США были присуждены соискателям из Китая.
Последовавшая в начале 2010-х программа репатриации молодых талантов включала в себя значительные финансовые стимулы для ученых, в том числе финансовую помощь для релокации до 1 млн юаней, грант до 3 млн юаней на исследования, помощь с трудоустройством супругов и устройством в школу детей (это данные на 2018 г., тогда 1 млн юаней соответствовал примерно $150000). Отбор в программу происходил в два этапа: на первом исследователи подавали заявки на открытые в китайских университетах академические позиции, на втором университеты запускали процесс подачи заявок на гранты для выдающихся кандидатов, которые оценивал специальный комитет.
По данным китайских исследователей из Принстона, Гарварда и MIT, в результате действия китайских программ репатриации талантов отъезды из США ученых, родившихся в Китае, возросли с 900 человек в 2010 г. до 2621 в 2021 г., или почти втрое. В 2021 г. доля вернувшихся в Китай из США исследователей составила 67% (против менее 20% в 2010 г.). Такому росту числа китайских репатриантов также поспособствовала «шпиономания» – инициированная в конце 2018 г. программа министерства юстиции США по поиску китайских шпионов среди академических исследователей.
Чаще всего китайское правительство предлагало места постдокам и состоявшимся исследователям из топовых университетов и исследовательских институтов. Почти пятая часть всех лауреатов, для которых было возможно определить аффилиацию на момент включения в программу, работали в десяти институтах, восемь из которых – американские: это Гарвард, Стэнфорд, MIT, тройка Калифорнийских университетов (в Лос-Анджелесе, Сан-Диего и Беркли), Йельский и Мичиганский университеты. В десятку также вошли Общество научных исследований имени Макса Планка в Германии и Наньянский технологический университет в Сингапуре.
Участники программы в основном получали позиции в университетах, входящих в так называемую Лигу С9 – это альянс девяти самых элитных вузов Китая, аналог американской Лиги плюща. Больше всего исследователей перешли в Университет Цинхуа, Чжэцзянский и Пекинский университеты. Большинство исследователей получили предложения именно из лидирующих гражданских университетов. Небольшая доля пошла в организации, аффилированные с военной промышленностью. К ним относят «Семь сыновей национальной обороны», это семь университетов, аффилированных с министерством промышленности и информатизации КНР (считается, что они плотно сотрудничают с Народно-освободительной армией Китая), а также университеты, которые попали в список торговых ограничений министерства торговли США, и Китайскую академию инженерной физики (специализируется на разработке и испытании ядерного оружия).
«Тысяча молодых талантов»: локальный парадокс
Эксперты из Центрального университета финансов и экономики в Китае изучили карьеры более 950 молодых математиков, нанятых на самые сильные математические кафедры в Китае (входившие в топ-50 в стране) в период с 2000 по 2017 г., из них 365 были наняты после старта программы «Тысяча молодых талантов». В свою очередь, из этих 365 молодых ученых 74, или примерно каждый пятый, – участники данной программы. Авторы также собрали полные списки публикаций молодых ученых из элитных университетов (Лига С9) – последние получают непропорционально большую долю исследовательского финансирования в Китае и производят непропорционально высокую долю исследований: там заняты 3% всех ученых в стране, но на них приходится 20% публикаций и 30% высокоцитируемых статей.
После запуска программы «Тысяча молодых талантов» доля новых сотрудников, получивших степень PhD в топ-50 математических департаментов за рубежом, в китайских вузах выросла почти втрое: если в 2000–2010 гг. она составляла 6%, то в 2011–2017 гг. – уже 16%. В то же время доля новых сотрудников, получивших степень в топ-50 ведущих математических факультетов китайских вузов, снизилась с 17,2% до 15,6%.
При этом новые сотрудники с высококлассным иностранным образованием сконцентрированы в самых престижных университетах страны, Лиге С9, подтверждает это исследование выводы предыдущих работ: эти вузы и до появления программы 7,4% математиков нанимали из топ-50 зарубежных кафедр (на 2,4 п.п. выше, чем факультеты, не входящие в эту элитную лигу), а после запуска «Тысячи молодых талантов» этот показатель у них достиг почти 30%. Другие же университеты после начала программы не увидели столь существенного притока специалистов, получивших образование в престижных зарубежных университетах: у них эта доля подросла с 5% лишь до 7,3%.
Неравномерно и географическое распределение ученых-репатриантов: они поехали преимущественно в экономически развитые Восточный и Центральный регионы Китая, а не в аналогичные по академическим показателям университеты на Северо-Востоке и Западе. Первые и до программы репатриации пользовались большей популярностью у выпускников престижных университетов, а после ее появления доля обладателей PhD из топ-50 иностранных математических департаментов в «предпочитаемых» регионах превысила 40% – против менее 9% в остальных. То есть программа усилила разрыв между университетами с точки зрения найма специалистов с иностранным опытом.
Показатели публикаций новых сотрудников самых престижных китайских университетов выросли на четверть, а цитирования их работ – более чем на треть по сравнению с периодом до появления «Тысячи молодых талантов».
Однако у сотрудников, которые уже были трудоустроены в университетах до начала действия программы репатриации, исследовательские показатели упали: число годовых публикаций сократилось примерно на 13%, число цитирований – на 15%.
Новые ученые-репатрианты гораздо реже выступали соавторами с исследователями, окончившими китайские вузы, по сравнению с другими новыми сотрудниками. Это может быть связано с тем, что у репатриантов не было устоявшихся научных связей с «местными» исследователями. Этот недостаток коллаборации, вероятно, ограничивал положительные эффекты передачи знаний, считают авторы. В то же время возвращающиеся в Китай ученые больше (по сравнению с теми, кто работал только в Китае) публикуются на международном уровне и играют важную роль в связях Китая с глобальной исследовательской сетью.
Кроме того, программа репатриации могла поменять распределение ресурсов в нанимающих вузах и вероятность получения грантов. Ограничения доступа к ресурсам могли сказаться и на настроениях сотрудников, демотивируя их заниматься исследованиями или мотивируя переключаться на другую деятельность, рассуждают авторы исследования из Центрального университета финансов и экономики.
Получается, что программа «Тысяча молодых талантов», действительно сыграв существенную роль в возвращении ученых на родину, могла оказать негативное влияние на исследовательские результаты не уезжавших из Китая ученых. Это указывает на то, что может быть необходима дополнительная политика, которая была бы направлена на стимулирование коллаборации между исследователями и позволила бы усилить положительные эффекты репатриации, заключают авторы исследования.