В дремучих лесах под Псковом, где тени длинные, а туманы ядовитые, жил когда-то злой колдун Чернота. Не человек он был уже, а нечто среднее между медведем и человеком — шерсть клоками, когти как ножи, а глаза горели желтым огнем. Питался он людским страхом, потому и селился у дорог, где путники часто терялись.
Строил Чернота свои избушки на болотах — вроде обычные, да только срублены из гнилых бревен, что шевелились, будто живые. Заманивал он в них заблудших, угощал ядовитыми грибами, а когда жертвы начинали бредить, собирал их страхи в глиняный кувшин. Потом эти страхи он переплавлял в черные зеркальца — кто в такое посмотрит, тот увидит самое ужасное, что с ним может случиться, и с ума сойдет.
Однажды попался ему в руки паренек Игнат — не испугался ни шевелящихся бревен, ни ядовитой еды. Видит Чернота — не работает его колдовство, и решил он парня по-иному сломать. Дает ему задание: принести из леса светлячка, что светит черным светом. Знал колдун, что таких светлячков не бывает — вот и сломается Игнат, когда не найдет.
Три дня искал Игнат диковинного жука. На третий день встретил он в лесу старушку-болотницу, всю в тине, с глазами как мутные лужицы. Узнав о задании, старуха зашептала, что черный свет — это не жук, а застывший в янтаре детский испуг, что Чернота когда-то в лесу спрятал. На дне Черного омута лежит такой камешек, но достать его — верную смерть себе найти.
Не испугался Игнат, нырнул в омут. На самом дне, среди костей, нашел он черный янтарь — внутри его действительно мерцало что-то, будто пойманная молния. Когда парень вынырнул, болотница дала ему горсть болотной травы — заверни, говорит, находку, чтобы сила ее не вышла раньше времени.
Принес Игнат сверток Черноте. Тот жадно схватил его, развернул — а там вместо янтаря обычный уголь. Оказалось, болотница подменила находку, пока парень отворачивался. Вскричал колдун от ярости, да только поздно — уголь этот был особый, из самой первой печи, что люди на этих землях сложили. Ударил Черноту древней силой домашнего очага, против которой его темные чары не действовали.
Загорелись у колдуна желтые глаза ярким пламенем, побежал он к болоту, но не успел — превратился в черный обугленный пень. А из всех щелей его избушки повыползали собранные страхи — бесформенные тени, что разбежались по лесу, находя своих прежних хозяев.
Игнат же на месте той избушки сложил настоящую баньку — чтобы паром да жаром выгнать последние следы нечисти. Говорят, до сих пор в тех краях самый крепкий пар в банях — будто и правда выжигает он из души всякий страх, что Чернота когда-то посеял. А в Черном омуте иногда по ночам видно слабое мерцание — то ли светлячки, то ли тот самый янтарь с детским испугом на дне лежит, ожидая, когда его настоящее назначение исполнится.