В дремучих лесах, где сосны шепчутся с ветром, стояла избушка. Жила в ней Марья — мастерица, чьи руки умели превращать обычные нити в волшебные узоры. Она ткала полотна из лунного света, вышивала узоры, в которые вплетала шепот звезд, а ее игла умела ловить первые лучи рассвета.
Однажды слухи о чудесной ткачихе дошли до злого царя, который правил скучной и серой страной. Он мечтал о власти, которая сияла бы, как солнце, и потому послал своих слуг схватить Марью. Когда воины ворвались в избушку, она не стала сопротивляться — лишь тихо собрала свои нити и иглы, а перед уходом бросила взгляд на старый ткацкий станок, будто прощаясь с ним.
Царь посадил ее в высокую башню и приказал соткать для него плащ, который сделал бы его могущественнее всех на свете. Марья покорилась, но в ее глазах светилась хитрая искорка. Она попросила принести ей нити из царской мантии, золото из его сокровищницы и капли дождя, собранные в полночь.
Дни шли, а Марья ткала. Ее станок гудел, как шмель, а нити переливались, будто живые. Царь с нетерпением ждал, потирая руки, представляя, как будет блистать в своем новом облачении. Наконец, работа была готова.
Плащ оказался прекрасен — он переливался, словно крыло жар-птицы, и звенел, как ветер в колокольчиках. Царь вскрикнул от восторга и тут же накинул его на плечи. Но едва ткань коснулась его тела, как золотые нити ожили, обвились вокруг него, словно змеи, и стянули в крепкую сеть. Чем больше он дергался, тем туже становились петли.
Марья же спокойно собрала свои инструменты и вышла из башни. За ее спиной оставался царь, бессильно барахтавшийся в сверкающем плену, а вокруг уже собирался народ, впервые за много лет смеявшийся над своим повелителем.
Она вернулась в лес, к своей избушке, где снова села за станок. Говорят, что с тех пор, если в лунную ночь прислушаться, можно услышать, как стрекочет ее веретено, а по небу плывут серебряные нити — может быть, это она ткет новую сказку для тех, кто верит в чудо.