Моя мама, ураган в юбке, ворвалась в мою московскую жизнь на Ходынке с криком: «Аня, доченька! Что ж ты, кожа да кости! В ресторанах этих своих одних консервантов наешься!» И, не дав мне вставить и слова, принялась распаковывать чемодан, наполненный ростовскими деликатесами: соленья, варенья, пирожки – всё, как я люблю. Жизнь в Москве, конечно, бешеная, времени на готовку никак не выкроить, но мамины аргументы – железобетонные. И вот уже несколько дней я наслаждаюсь домашней едой, забыв про суши и бизнес-ланчи.
Через пару дней маман решила навести порядок в квартире. «Клиннинг, говоришь? Деньги на ветер!», – отрезала она, вооружившись арсеналом чистящих средств. Спорить бесполезно, да и, честно говоря, кто ж уберет так, как мама?
Добравшись до тумбы в гостиной, мама обнаружила под ней чехол. А в чехле – мой охолощенный АК-47. Учебный, конечно, но хлопок при выстреле – как у настоящего. Стоял он себе мирно, на предохранителе, пылился. Мама, решив, что и этому «экспонату» нужна чистка, схватила его с фанатизмом новобранца. И тут… В процессе натирания случайно щёлкнул затвор, и раздался оглушительный БА-БАХ!
Захожу я домой – картина апокалиптическая: мама лежит на полу, не шевелится, рядом – блистающий чистотой АК-47. «Ва… валерьянки…», – прохрипела маман.
Отпоив маму лекарством, я выслушала тихий, полный ужаса вопрос: «Аня… какого… хрена… эта штука… стреляет?! Я ж чуть душу не отдала!» И тут же, придя в себя, мама набросилась на меня с тряпкой: «Ты зачем этот ужас пыльный под тумбой держишь?! Мать пугать!»
Ну, тут я уже не выдержала – расхохоталась. Мама, глядя на меня, тоже начала смеяться. Сидели мы потом на чистейшем ковре, обнявшись, и долго еще вспоминали этот «теракт» на Ходынке.