Я протягиваю руку вперёд и нащупываю темноту.
Но она не вызывает у меня страх. Нет. Она… уютная. Как плед, накинутый на плечи, она укрывает тебя.
Да, пускай этот плед соткан изо льда, и ты мгновенно промерзаешь до костей, а в складках ткани был спрятан нож, который воткнулся тебе под ребро, но пока ты здесь, пока ты не шевелишься и не бередишь рану, кровотечение будет минимальным.
Ты знаешь, что умрёшь, если не вытащить из раны нож, не зашить порез, не согреться, не попросить о помощи. Но лучше умереть, зная об этом, чем рискнуть всем… Ради чего?
Темнота — это постоянство. Темнота — это константа. Ты всегда знаешь, чего от неё ожидать.
А свет… он страшный, на самом деле. Свет солнца вызывает рак. Свет огня может обжечь. Свет вспышки может ослепить. Свет надежды может обмануть.
Свет может причинить такую боль, которую темнота никогда бы не смогла. Потому что свет — всегда ярко, остро, сильно. Темнота анестезирует тебя холодом, заставляет неметь, от этого боль притупляется, становится лишь отголоском того, что ты чувствовал на свету.
Так что я выбираю темноту. Я позволю ей обвить моё тело, залезть под кожу и влиться в мои вены.
Я позволю ей поглотить себя.
