Часть 10 из 10 - Кто куда
В отличие от Бориса Бодунова, Лжева Дмитрия провожали немногие. Но такие, конечно же, были — и переживали. Ну как так, совсем молодой. Семья, дети. Помогал. Не был полной скотиной. Смышлёный парень. Всегда зрил в корень, что никому не нравилось. Симпатичный. Улыбка такая… витиеватая…
Где Бенито Пэтров — неясно. Но точно ясно, что целенаправленно и по привычке он ушёл терпеть в другое место. Как можно более тёплое и спокойное. И с надеждой, что будут ругать, но не наказывать. Потому что слишком послушный, оттого что совсем не думает. Всё обязательно пройдёт, всё обойдётся. Как сезонный встречный ветер перемен.
Алексей Семёнович Эржэжоев взял паузу на два года, чтобы дальше спокойно и сердито постараться поработать на себя. Мог себе позволить. Нужно было поправить здоровье. Какой смысл в жизни без здоровья? А дальше он уже знал, что делать. Он был уверен, как кадык: за это время все, кто ушёл в свободное плавание, утонут без него, и он подберёт их со дна, почти умерших, на последнем издыхании. Сейчас в отпуске, он был уверен в этом, он чётко знал и понимал: они скучают без него, не могут, вспоминают. Постоянно вспоминают… Потому что он всё время икает. Икает так, что иногда даже задыхается, не успевая схватить нужный свежий воздух. Такие, как Бодунов, вымерли. Бодунов умер, Эржэжоев ушёл, нахлебники убежали из «Пассажира», как крысы с тонущего корабля. Обычная жизнь по обычаям никуда никогда не уходит. Как отыскать правду навсегда непонятно.
Булат Салихович Шукенов, несуществующий человек, сидел в голубином парке и снова думал о том, о чём другие, как правило, не думают. Прилетели голуби. Он кормил их с особым удовольствием и испытывал простое человеческое счастье. Голуби налетели сотнями. А в его голову залетела одна-единственная мысль. Внезапно он посмотрел на небо, улыбнулся и сказал:
— Не зло побеждает зло. Зло побеждает любовь. Не надо стыдиться своей любви. Любовь нельзя уничтожить.
Небо улыбнулось солнцем — и одновременно пошёл утренний дождь. Люди, проходившие мимо, только оглядывались и шептали вслед:
— Так не бывает…