В доме, где лифт каждое утро устраивал шоу под названием «Кнопочный джаз» — с участием кнопки «2», которая считала себя оперной дивой, а почтовый ящик начал снимать артхаусный фильм про одиночество писем, случилось нечто… неожиданное. Хотя, если честно, в этом доме всё неожиданное было довольно ожидаемым.
Бузяка, лёжа на подоконнике вверх ногами, размышлял о Вселенной:
— Если я трижды почесал левый локоть правой пяткой и при этом ел мармелад... возможно ли, что я случайно открыл портал? Или это просто очень вкусный завтрак?
Кутяпка в этот момент пыталась приручить чайник. Она была уверена, что если надеть на него шапку и кормить из ложки, он рано или поздно начнёт мурлыкать.
— Он почти заурчал, честно! — радостно заявила она, уронив в чайник носок. — У него просто тонкая душевная организация!
И тут ковёр в прихожей зашуршал, задвигался, застонал и сказал:
— Извините, но мне нужно... открыть портал.
Из центра ковра вылетел пыльный вихрь, обмотанный гирляндой, и внутри появилась воронка, яркая, как фломастеры, пережившие стирку. Из неё раздавался голос, похожий на смесь жужжания, пения и огуречного бульона.
— Это точно Марс! — с уверенностью заявил Бузяка. — Или очень убедительный обман.
— У нас есть только один способ это проверить, — сказала Кутяпка и запрыгнула в портал с воплем:
— ДА ЗДРАВСТВУЕТ НЕИЗВЕСТНОСТЬ!
Бузяка схватил чайник (на всякий случай, вдруг он мурлыкающий компас) и прыгнул следом.
Они приземлились. Или, скорее, приземлешлись, потому что Кутяпка упала в торт, а Бузяка — в танцующего пылесоса. Вокруг было розовое небо с горошинами, как на скатерти, которой кто-то пользовался на пикнике с едой и галлюцинациями.
— Добро пожаловать на Марс! — произнёс утюг с глазами, подпрыгивающий на пружинках.
— Я — Кссспююю! — сказал другой, катящийся по спирали. — Мой родной язык — сплошные глаголы.
— Вау, тут и правда всё… ну, марсианистое, — пробормотал Бузяка, моргая сразу всеми бровями (он тренировался этому с прошлого вторника).
И тут началось.
Они были приглашены на чаепитие, где чай подавался в ведрах, а печенье разговаривало и наотрез отказывалось быть съеденным.
Кутяпка уговорила одну печеньку сыграть с ней в «угадай, кто ты», но печенька оказалась слишком философской и начала спорить с ней о смысле своей начинки. В это время Бузяка запустил спиральный танец, который непреднамеренно вызвал... вторичный портал. Он был размером с бутерброд и пах библиотекой.
Из портала вылезла… Мурдельблямба. Она надела марсианскую кастрюлю на голову и начала обучать всех "правильному падению в невесомости". Каждый раз, когда кто-то падал, она аплодировала и вручала им воображаемую медаль.
— В жизни главное — падать с достоинством! — провозгласила она, крутясь в воздухе.
Тем временем чайник начал танцевать. Да, тот самый чайник. Он заиграл какой-то ритм и открыл третий портал — прямо в голове у Кутяпки. Из него вылетели розовые тапки и полетели, создавая вокруг них орбиту.
— Мы теряем ориентацию! — закричал марсианин, прыгнув в бочку с компотом. — Ваш чайник сломал гравитацию!
Пока все спорили, падали, спорили лёжа, и снова падали, лифт на Земле заметил отсутствие пассажиров и принял меры. Он отправил через портал голосовое сообщение:
— Вернитесь домой. Ваш почтовый ящик начал репетицию финальной сцены и требует зрителей.
Кутяпка открыла глаз:
— Нам пора! Я чувствую, что если мы останемся, то чайник заведёт политическую партию.
Они схватили всё, что могли (а это оказалось: кусок марсианского супа, два свернувшихся времени и банку с настроением), прыгнули в ближайшую воронку и… БАБАХ!
Они вернулись домой.
Почтовый ящик как раз репетировал фразу: «Вы опоздали… на письмо судьбы». Лифт вращался, издавая звуки кларнета и аплодисменты одновременно.
Бузяка посмотрел на чайник.
— Знаешь, я понял… Иногда, чтобы познать космос, нужно просто сделать шаг в сторону. Или в торт. Или в портал. Главное — двигаться. Без движения всё застаивается. Даже мармелад.
Кутяпка кивнула и, не говоря ни слова, начала делать зарядку. По-своему: стоя на голове, держа в руках кастрюлю и произнося алфавит в обратном порядке. А Бузяка тоже встал. Просто встал. И это было началом чего-то нового.
Потому что иногда нужно просто прыгнуть — в портал, в приключение, в утро. И это уже движение. А движение — это жизнь. Даже если ты летишь на Марс в чайнике.