Я Ж 44 года, работаю в аптеке, у дома, через дорогу. Дежурства, списания, эти бесконечные бабки с рецептами и без. Муж — сварщик, смены. Дочка уехала учиться. В квартире стало тише, но не спокойнее.
Мы с ним вместе двенадцать лет. Без особых качелей. Ни драмы, ни восторгов. Всё по кругу: магазин, еда, телек, сон. Секс раз в две недели, по привычке. Никто не жаловался, никто и не спрашивал. Так шло и шло.
А потом... я поехала на курсы повышения. Три дня в областном центре. От аптеки. Командировочные даже дали — мелочь, а приятно. И там был он. Лектор. Смешной, лысоватый, говорит быстро, но глаза такие... будто прожигают. Я сначала не поняла, что происходит. А потом поняла. Всё. Каждое его слово, каждое движение — как будто про меня.
Всё было быстро. Без кино, без свечей. Просто кофе, номер, руки, горячая спина, сбитое дыхание. Я не думала, я даже не чувствовала себя предательницей. Я была... будто впервые за долгое время — живой. Это было не про секс. Это было про то, что я не старая, не скучная, не исчезла.
Я вернулась и неделю молчала. Он чувствовал. Муж. Ходил, не смотрел в глаза. Еду ел молча. Вечером включал телевизор — и делал вид, что всё нормально.
А потом я сказала.
Не из чувства вины. И не из желания «разобраться». Просто не могла больше носить в себе. Я сказала просто:
— Я переспала с другим. Один раз. В командировке. Не знаю, зачем. Прости.
Он... ничего не сказал. Три дня. Ни одного слова. Не ушёл. Не выкинул. Не ударил. Просто молчал. Как будто меня нет. Как будто он выключил звук. Я ходила, готовила, стирала, но чувствовала себя как в фильме — где всё идёт, а тебя нет в кадре.
На четвёртый день он сказал:
— Больше не говори об этом. Никогда.
И пошёл на работу.
И всё. Не простил. Не обнял. Не спросил. Просто оставил это как пятно на скатерти — не моющееся, но накрытое тарелкой.
Теперь мы живём дальше. Как раньше. Почти. Но только я не знаю, что хуже — если бы он ушёл. Или вот так — остался. Молча.
Иногда мне кажется, он даже не расстроился. А просто поставил галочку: «и эта, значит, такая». И живёт дальше. С каким-то новым взглядом. Будто я уже не человек — а предмет, в котором что-то сломалось. Но пока работает — пусть стоит.
А я? Я тоже молчу. И думаю, была ли это свобода — или просто отчаяние. И правда ли я хотела быть живой — или просто хотела, чтобы кто-то сказал: «я тебя вижу».
Но никто так и не сказал.