Великая Отечественная война, так или иначе, коснулась почти всех в нашей стране.
Моя прабабушка жила и работала в блокадном Ленинграде. Дедушка, Михаил Васильевич, уже после войны, служил на тральщике, обезвреживал мины, оставшиеся в Балтийском море. А во время самой войны, еще подростком, работал на авиационном заводе, изо всех сил приближая победу, за что получил орден.
И только после победы ему удалось закончить обучение в училище Фрунзе, отслужить на корабле, достичь звания кап-два (или кавторанг=капитан второго ранга) и даже сняться в кино. В кино, главным образом, снимали его корабль, а сам он мелькнул в эпизоде, чем неимоверно гордился. Ну и мы заодно. Хотя, за давностью лет, увы, никто уже не вспомнит ни названия судна, ни фильма.
Прабабушка Анна Васильевна Селезнева родилась в 1911 году. С началом войны и блокады она пошла работать на торфоразработки. Торф в то время был спасением для города. Условия работы были нечеловечески тяжелыми. Люди, истощенные голодом, копали промерзшую землю в болотистой местности под постоянным холодным ветром. Зимой руки примерзали к лопатам, а летом тучи комаров не давали передышки. Торф добывали даже ночью, при свете прожекторов, чтобы обеспечить топливом электростанции и печи в домах. Без него город окончательно бы замерз. Рабочим выдавали чуть больше хлеба - 250 граммов в день, но и это не спасало от слабости. Многие падали в обморок прямо на рабочем месте, но возвращались снова - другого выхода не было.
Позже Анна Васильевна устроилась полировщицей на мебельную фабрику. Вместе с мебелью там делали ящики для снарядов. Столярный клей, который варили для склейки досок, стал едой и спасением. Его готовили из костей, сухожилий и кожи животных - отходов с мясокомбинатов. Желеобразную массу разбавляли водой, добавляли щепотку соли, если она была, и ели как суп. От такого «блюда» болел желудок, но оно давало иллюзию сытости. Прабабушка рассказывала, как рабочие старались сохранить немного клея, чтобы отнести детям. Сама она часто делилась своим пайком с соседями.
Жизнь в осажденном Ленинграде была адом. От голода люди теряли в весе десятки килограмм. Хлеб, наполовину состоявший из опилок и жмыха, выдавали по карточкам. С декабря 1941 года норма для рабочих упала до 250 граммов, для остальных - до 125. Воду брали из прорубей на Неве, рискуя погибнуть под обстрелом. Дома не отапливались - сжигали мебель, книги, паркет. На улицах лежали тела, которые не успевали увозить. Но город не сдавался: работали школы, библиотеки, радио транслировало симфонии Шостаковича.
Дедушка Михаил, тогда 14-летний подросток, стоял у станка на авиазаводе. Рабочие сутками не выходили из цехов, спали прямо на ящиках. Руки дрожали от усталости, но он знал: каждый собранный двигатель - шанс для летчиков защитить небо над городом. За эту работу его наградили орденом, хотя он считал, что просто делал то, что должны были все.
После войны Михаил Васильевич выбрал море. На тральщике он обезвреживал мины - тихая, но смертельно опасная работа. Потом были училище, служба, звание капитана. А еще - съемки в кино. Корабль, которым он командовал, «играл» в фильме о войне. Сам он мелькнул в кадре всего на секунду, но для нашей семьи это стало легендой.
Бабушке Тамаре повезло больше. Во время блокады она была недалеко от Ленинграда, в Псковской области. Там вовсю хозяйничали фашисты, угоняя в плен людей и скотину, сжигая дома. Поэтому приходилось прятаться в местных болотах -туда соваться немцы боялись. В этих же болотах от постоянной сырости и холода, она застудила ноги, да так, что это аукалось ей всю жизнь.
Сегодня уже почти не осталось тех, кто помнит подробности. Но в наших сердцах живет память о прабабушке, которая выжила среди голода и бомбежек, о дедушке, прошедшем через войну мальчишкой, о бабушке, прятавшейся на болотах. Они выжили, внеся свою лепту в нашу великую Победу. Их истории - как тысячи других - учат нас, что даже в кромешной тьме можно оставаться людьми.
Текст написан в рамках проекта «Архивы памяти 1941–1945».