Революция и гражданская война оставила многих детей сиротами. В городе появилось много беспризорных детей, которых забирали с улиц в детские приюты, где их кормили и давали образование. Детские учреждения при монастырях и частные интернаты были закрыты и все детские учреждения стали государственными.
На педагогику советских детских интернатов повлияла методика воспитания российско-советского педагога-экспериментатора, реформатора Станислава Теофиловича Шацкого, внедрявший новые способы воспитания. Его методика основывалась на педагогическом опыте, возникшем еще до революции. К ним относятся воскресные школы для рабочих, женское профессиональное образование, народничество (выход интеллигенции в село с целью обучения народа), идеи Толстого.
Родился Станислав Теофилович Шацкий 1 июня 1878 г. в Воронино, Смоленской губерния, в многодетной католической семье. Учеба в гимназии в Москве на него произвела удручающее впечатление от учителей и атмосферы гимназии. Он хотел создать такую школу, где дети чувствовали бы к себе уважение. Станислав Теофилович Шацкий совместно с другом, архитектором А.Зеленко, в 1905 году на рабочих окраинах Москвы создает первые в России детские клубы для детей рабочих. В 1906 году он организовал общество «Сетлемент», по образцу западных школ для воспитания подростков. В этот период времени в европейских странах стали возникать педагогические заведения, близкие по духу Шацкому. Как, например, школа и летний лагерь Корчака.
Для реализации своей идеи Шацкий и Зеленко выстроили дом, где устроили классы, кружки, библиотеку, театр и прекрасно оборудованную математиком и астрономом народную детскую обсерваторию. Главной целью было удовлетворение культурных и социальных потребностей детей и молодежи из малообеспеченной и малокультурной части населения, фактически лишённой возможности получить школьное образование. Помимо детского сада и детских клубов общество имело ремесленные курсы и начальную школу.
Большое значение придавалось воспитанию y детей чувства товарищества, солидарности, коллективизма. Необычным явлением для педагогической практики того времени была организация делового самоуправления, взаимная ответственность. Создание среды для богатой эмоциональной жизни, эстетическое воспита6ие, идея сотрудничества ученика и учителя. В 1908 году организацию закрыли, обвинив педагогов во внедрении социалистических идей в детскую среду. Шацкий даже был арестован, но вскоре выпущен. С 1910 года Шацкий создал общество «Детский труд и отдых», с 1911 организовал летнюю детскую колонию «Бодрая жизнь».
В 1918 г. Шацкий создает «Школу радости» (позже — школа № 204 им. Горького). Особое внимание придавалось эмоциональной окрашенности обучения. Здесь училась Лилиана Лунгина — переводчица «Малыша и Карлсона», жена и мать С. и П. Лунгиных.
После революции Шацкий продолжал заниматься педагогикой. B мае 1919 года С. Т. Шацкий устраивает на основе учреждений общества «Детский труд и отдых» опытно-показательные учреждения Народного комиссариата просвещения РСФСР, которые составили Первую опытную станцию по народному образованию. Сельское отделение станции в Калужской губернии включало 13 школ первой ступени, школу второй ступени и четыре детских сада. Далее многие учреждения обращались к этому опыту. Его деятельность поддерживают А.В.Луначарский и Н.К.Крупская.
Шацкий считал, что, занимаясь воспитанием детей сирот упор надо делать не на образовании, так как дети из семей рабочих плохо усваиваются, а на обучении различным видам общеполезного труда.
Однако, в начале, 30-х учебно-экспериментальная работа была признана вредной и ошибочной. Обвиняли Шацкого в педагогическом «руссоизме», в чуждых политических взглядах «аграрного толстовства», в защите «кулацких настроений деревни». Личная защита со стороны Н.К.Крупской и А.В.Луначарского не смогла его защитить. В 1929 году отстранен от должности нарком А.В.Луначарский. Были репрессированны и объявленными врагами народа друзья и единомышленники С.Т.Шацкого. Школы, работающие по его методике, стали закрывать и делать из «школ труда» «школы учебы». Шацкий был отстранен от этой работы и в 1934 году он скоропостижно скончался.
Однако его идеи дали толчок развитию педагогическим системам Макаренко и Сухомлинского, детских пионерских лагерей и других педагогических проектов. [6,7,8]
Если говорить о влиянии педагогики Шацкого на наш и соседние районы, то можно отметить, что на Преображенке на ул. Бужениновская при обществе потребителей в 1916 году существовала школа для подростков рабочих. После работы подростки ходили на просветительские занятия. Им организовывали лекции и экскурсии.
Этимология некоторых улиц в районе Преображенская и Богородская указывает на такие виды работы с детьми. Детская и Игральная улицы
были названы так в 1922 году по располагавшейся тут детской площадке, устроенной в первые годы советской власти. В те суровые годы детские площадки были большой редкостью, и их наличие был повод назвать улицы.
В районе Богородское в 1926 году существовала Трудовая коммуна им. Буденного в одной из дач (№26) Погонно-Лосиный Остров при НКПС (Наркоме просвещения).
Школа-коммуна биостанции в Сокольниках
В первые годы советской власти самые большие дачи в Сокольниках национализировали и стали использовать под детские учреждения. В 1918 году одну из бывших купеческих дач отдали юным натуралистам. Государство оказало поддержку юннатам: в их распоряжение поступили лаборатория, оранжерея, опытный огородный участок, плодовый сад, пасека, звероводческий питомник и террариум.
Инициатором создания биологической станции — первого в России детского внешкольного учреждения — стал врач-педиатр председатель исполкома Сокольнического райсовета рабочих депутатов Иван Васильевич Русаков, а занимались с ребятами, в частности, биолог Борис Васильевич Всесвятский, брат Петра Всесвятского.
Спустя год для размещения школы-колонии при биостанции райсовет реквизировал ещё одну дачу — на 6-м Лучевом просеке, 27.
На Биостанции существовали четыре кружка: ботаников (первоначально «огородников»), энтомологов («насекомников»), гидробиологов («водолюбов») и самый многочисленный орнитологов («птичников»). В школе было самоуправление. Дети решали на общем собрании о принятии новых ребят в школу. Они работали на огородах, в саду, занимались уборкой помещений. Колонисты участвовали и в хозяйственных делах, на кухне помогали готовить. Дежурили на кухне, носили дрова.
Вася Романов так описывал эту работу: у нас постановлено дежурить по четыре человека. Дел очень много. Встанешь раньше всех, чтобы приготовить все к чаю. Потом надо будить остальных, подавать чай. После надо мыть посуду, подметать полы в общежитии и проводить другую уборку. Когда управимся с этим, идем на кухню — нужно натаскать воды. В свободное время поливаем или пересаживаем растения. Подходит время обеда. Сначала обедают дежурные, а потом готовят посуду к обеду и подают на стол. К концу обеда дежурные подготовляют чайную посуду. После обеда дежурные сами пьют чай. Моют посуду. Принимают провизию. К ужину дежурные делают то же, что и во время обеда. Конечно, дежурить на кухне не так интересно, как вести наблюдения в природе, но делать это надо».
Вот несколько воспоминаний:
В школу-колонию при Биостанции я был принят только на другое лето — к тому времени колония сильно разрослась и занимала два больших дачных участка в конце 6-го Лучевого просека. На каждом из этих участков было по нескольку строений, в большинстве деревянных, но был и каменный дом, где помещались столовая, физический кабинет и фотолаборатория. Фасад этого дома выходил в цветущий сад, порученный попечениям кружка ботаников, и это был не простой, а именно ботанический сад, где все растения были расположены по продуманной системе и снабжены табличками с названиями по-русски и по-латыни. Кроме сада, был еще огород на территории самой Биостанции, в нескольких минутах ходьбы от колонии. Естественной границей огорода была Яуза — узкая, но глубокая, с крутыми глинистыми берегами; за Яузой начиналась «Швейцария» — пологий холм, с которого зимой катались на лыжах, и «Лосинка» — Лосиноостровский заповедный лес, где летом целыми днями пропадали наши птичники.
«В начале зимы 1921 года школа запасалась топливом. Удалось достать грузовой трамвай с прицепом и на нем подвезти дрова к Ростокинскому проезду. Школа располагалась метров за триста от трамвайной линии, на 6-м Лучевом просеке. Поздно вечером был объявлен субботник, и все школьники и преподаватели во главе с Борисом Васильевичем весело и дружно принялись за работу. Сначала хотели использовать нашу единственную «тягловую единицу», но два вагона дров пришлось бы возить до утра. Тогда раздобыли несколько дровней, впряглись в оглобли и по свежему снегу с криками и песнями бегом перевезли к полуночи все дрова. Навсегда запомнилась эта морозная звездная ночь и ощущение радости общего труда. Я почувствовал, что нахожусь в крепком, сплоченном коллективе, где преподаватели — это старшие товарищи школьников-юннатов. В те годы (1921—1923) учебная база школы была бедна».
«…однажды Костя помог старушке донести ведро с водой от колонки до дома, на 6-й Лучевой просек. После этого он каждое утро поджидал старушку, выполняя свою «порцию» добрых дел, а потом с чувством исполненного долга развязывал узелок на галстуке и шел на школьные занятия. Костина предприимчивость так понравилась ребятам, что они тоже стали наперегонки искать в ближайшей округе старушек, чтобы помочь им донести воду или оказать другую услугу. Однако вскоре мы поняли, что этим ограничиваться нельзя. Нужно идти дальше.
Однажды. Маяковский принес нашему пионеротряду в подарок горн, звуки которого стали слышны с тех пор во всех концах Сокольников. — Кто там шагает правой? — спрашивал вожатый, когда мы строем двигались по 6-му Лучевому просеку. — Левой! Левой! Левой! — дружно скандировал отряд... Прошло несколько месяцев. Наступил май, приближался День леса — наш юннатский праздник. Мы передали Маяковскому приглашение, и он пришел. Сохранились две фотографии, снятые 10 мая 1925 года. На первой — Маяковский в сопровождении кого-то из юннатов идет на праздник леса, а на второй — он уже на трибуне, читающий участникам праздника стихи. Трибуна была сооружена на склоне у реки Яузы, носящем громкое название «Швейцария», на самой опушке леса. Помню, взобравшись на трибуну, Маяковский поднял, как обычно, руку, поприветствовал собравшихся ребят и объявил: — Прочитаю вам «Сказку о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий».
Школа коммуна при Биостанции просуществовала до 1930 года. [13]
Лесная школа
В это же время после революции стали возникать санаторные школы и школы-интернаты для ослабленных детей, где домашние дети могли жить по несколько месяцев. Первая советская опытно-показательная лесная школа разместилась в 1918 году в бывшей даче Лямина. Одним из инициаторов открытия ее выступила В. М. Бонч-Бруевич, возглавлявший Отдел охраны здоровья детей при Наркомпросе.
В числе учеников первого набора (75 человек) были дети не только рабочих, но и видных функционеров советского правительства, поэтому школа с самого начала пользовалась особым покровительством властей, подчиняясь непосредственно Наркомздраву РСФСР, а не Московскому отделу народного образования, как большинство лесных школ, организованных в последующие годы. [14]
Имеется воспоминания об этой школе. Евгения Таратута вспоминала о жизни в школе в 1921 году. «Эта лесная школа размещалась в бывшем имении владелицы красильной фабрики Ляминой (потом уже мы прочитали у Маяковского: «Краска – дело мамино. Моя мама Лямина...»). Чудесный парк, большая двухэтажная дача, хороший пруд с гротами и островками, несколько отдельных домиков. Все окружено солидным забором. Эта школа была организована Наркоматом здравоохранения наркомздрав, сокращенно «НКЗ», и мы ее называли «лесная школа на козе».
В ней жило сто мальчиков и девочек от восьми до тринадцати лет. Было несколько групп – младшие и старшие.
Время было голодное. Часть родителей, чьи дети жили в школе имели связи и поставляли продукты. Один отец договорился с фермой «Бодрое детство» и в школу привозили молоко и овощи. Другой был одним из организаторов американской помощи нашей СССР, эта компания называлась «АРА». Как вспоминает Е.Таратута: «От «АРА» в лесную школу привозили рыбий жир и белый хлеб. Я хорошо помню этот белый хлеб – он был снежной белизны и твердый, как камень. С вечера на кухне мы помогали укладывать куски этого хлеба в большие противни и заливали их водой, к утру он размокал, его подогревали в печке... Помню, от «АРА» у нас были роскошные розовые и голубые фланелевые ночные рубашки, а днем мы ходили в своей одежде».
И еще ее воспоминание: «Учитель литературы Петр Михайлович Казьмин был очень интересным человеком, он устраивал всякие игрища, а на занятиях учил нас писать. Мы с Норой на всю жизнь запомнили его уроки. Он задавал нам какую-нибудь тему (например, «Мои друзья», «Что случилось утром?», «Что делает правая рука?»), и на эту тему надо было написать сочинение, уместив его в одну страницу, и потратить не более пяти минут... Он был замечательный рассказчик, под его руководством мы коллективно сочиняли разные песни и «лесношкольные» гимны». [15, 16]
К концу 1922 года по образцу этой лесной школы в Москве открылось ещё 26 лесных и санаторных школ в Москве, а позднее и в других городах.
Приют им.Гааза
Среди всех детей выделяли трудновоспитуемых детей, для которых существовали специальные интернаты. Они были подконтрольны системе ОГПУ. К таким приютам можно отнести Приют им.Гааза.
Детский дом им. доктора Ф.Гааза (Приют имени доктора Ф. П. Гааза для малолетних призреваемых Работного дома и Дома трудолюбия). был построен еще в 1914 году, на частные деньги. Первоначально в нем планировали содержать 25 детей. Это было подростковое отделение Московского Работного дома и Дома Трудолюбия. «Здесь были бы четыре учителя-воспитателя и четыре воспитательницы, законоучитель, по одному учителю музыки, рисования и пения. Все они в приюте имели квартиры с отоплением и освещением. Еще нанимались мастера по ремеслам, дядьки и няни — 12 человек, также дворник, садовод, истопник, повар, экономка. В обязанность дядек входил ночлег в комнатах воспитанников».[9]
После революции приют стал называться Детский дом им. Гааза (для подростков педагогически и социально запущенных). В 1920 году в приюте проживало 39 дошкольников и 112 подростков. Детский дом занимал довольно большую площадь - 2 десятины (220 соток). На территории располагалось несколько корпусов. В главном 2-этажном корпусе были спальни для подростков, столовая, классы, мастерские и баня. Дошкольники жили в деревянном 2-этажном корпусе. В третьем двухэтажном каменном доме и одноэтажном в квартирах жили служащие. Рядом стояла одноэтажная каменная сторожка. Была и больница, которая находилась в 2-этажном деревянном доме. Во дворе был пруд и огород, на которых воспитанники вместе с воспитателями выращивали овощи, которые потом использовали для приготовления пиши. Это было сильным подспорьем для приюта, поскольку тогда было голодно. Каждому давали 1 фунт (примерно пол кило хлеба) в день, разделив его на четыре приема.
Распорядок дня был установлен следующим образом: Подъем в 8 часов утра, завтракали воспитанники чаем с хлебом. С 9 до 12 школьные уроки. С 12 до двух обед и отдых, с двух до пяти занятия в мастерских, в пол седьмого ужин, отход ко сну в девять часов.
Мастерских было четыре: корзино-мебельная, столярная, сапожная и переплетная. Кроме этого, некоторые дети учились музыки и детский дом имел собственный оркестр. Учили детей восемь учителей-воспитателей и 5 инструкторов-мастеров. Всего обслуживали приют 49 человек. Хотя подростки сами могли плотничать и изготавливать обувь, но из-за недостатка материала они не могли это делать, хотя потребность в новой обуви была. Подростки сами занимались уборкой территории.
Помещали в приют детей по постановлению Комиссии по делам несовершеннолетних. Поэтому подростков с территории не отпускали.
Хотя библиотека в приюте была, но книги старались не выдавать, поскольку воспитанники вырывали страницы и изготавливали из листов сигареты. Поэтому воспитатели читали книги вслух. В качестве развлечения были концерты и спектакли с участием учителей совместно с детьми.
Дети активно сами участвовали в своей жизни. Они убирали помещения, участвовали в колке и переноске дров. Для контроля на кухне дежурили 4 воспитанника по количеству групп. Они сами взвешивали хлеб и раздавали пищу. Вместе с дежурными воспитателями присутствовали при получении продуктов при варки пищи.
Хотя дети жаловались на холод, отсутствие подушек, жидкий суп, недостаток обуви, но побегов из приюта практически не было. Вероятно, воспитатели создавали доброжелательную обстановку. [10]
В конце 20-х годов в названии учреждения слова «имени Доктора Гааза» сменились на «имени ВЦИК» и просуществовало до середины 30-х годов. Там содержались так называемые «трудновоспитуемые».
Приемно-наблюдательный пункт им.А.Д.Калининой
Для так называемых «трудновоспитуемых детей» существовало в Сокольниках и другие учреждения. В 20-х и 30-х годах по адресу: Ивановская (Маленковская) ул., д. 40 и на 10-я Сокольническая, д.19 находился приемник: отделение московского приемно-наблюдательный пункта им. А.Д.Калининой предназначенного для беспризорных девочек.
В справочнике «Вся Москва» за 1936 год здание по 10-й Сокольнической занимает Детский приемно-наблюдательный пункт, но уже для мальчиков 13–15 лет. [11]
В сборнике «Русская школа за рубежом» приводятся выдержки из статьи «Детский застенок» и других статей 1927–28 года о Приемнике им. Калининой (но точно неизвестно, о каком именно отделении), рассказывающих о жестоком обращении с детьми. и сетующие на то, что общественные организации и местные ячейки вовремя не узнали о «гнусных поступках работников приемника», в том числе «оставляют детей без обеда и дают непосильные трудовые наряды», «натравливали друг на друга, заставляли таскать непосильные тяжести и морили голодом», применяли «темный и холодный карцер», обливали раздетых детей водой и лишали постельного белья. Один ребенок не выдержал таких пыток и отравился. Спасенный, он кричал: «Все равно снова отравлюсь». Семь сотрудников приемника (в том числе директор приемника Титов, Луговой, Н. Балагушин и Лажко) были привлечены к ответственности за систематическое избиение детей в приемнике (в том числе замком по голове) [11].
Реформаторий
Другим учреждением для трудных подростков в 1918 - 1919 годах был «Реформоторий» открытый на базе отделения для малолетних преступников в Московской исправительной тюрьме на Матросской тишине.
Реформаторий — уникальное исправительное учреждение медико-педагогического характера. Предназначался для молодых (17–21 год) людей. Целью содержания было перевоспитание, приобщение к честной жизни. Для создания реформатория важную роль играл Петр Васильевич Всесвятский, который стал директором учреждения. Реформаторий был подотчетен непосредственно Наркомюсту. П.В. Всесвятский проектировал Реформаторий по образцам аналогичных американских учреждений и борстальской системы. Воспитанникам реформатория было по 16–17 лет. Они направлялись судами или комиссиями по делам несовершеннолетних. При этом, в реформаторий принимались не только правонарушители, но также нищенствующие, бродяжничающие и вообще беспризорные, вырывая потенциальных преступников из криминогенной среды. В учреждении функционировал кабинет экспериментальной психологии, а педагогический совет был обязан разрабатывать специальные программы для образования, обсуждать психологические характеристики воспитанников и меры воздействия. На каждого воспитанника должны были вести специальные записи: биография и записи о результатах психологических исследований и наблюдения воспитателей и врачей. Каждый поступающий в реформаторий, подвергался обследованию психиатром, педагогом, а в дальнейшем за ним наблюдали специальные воспитатели. Кроме того, в реформатории работал консультант-психотерапевт, который проводил психотерапевтические беседы с воспитанниками. Для «развития общественного чувства» воспитанники объединялись в группы по 5-6 человек, называемые «семьями». Однако из-за начавшейся гражданской войны этот проект провалилась. Воспитателей отправляли на фронт, а воспитанников выросло почти в три раза. С 132 в январе-апреле 1919 г. до 345 в июне-сентябре 1919 г., что сказалось на режиме учреждения, рассчитанного всего на 200 человек. Кроме этого, выросло число заключенных в тюрьмах. Для их разгрузки, осенью 1919 г. реформаторий был переведен под Москву, в имение Авдотьино-Тихвинское, освободив Сокольническую тюрьму для следственных заключенных. На новом месте реформаторий просуществовал до 1925 г., когда он был преобразован в трудовой дом для правонарушителей из рабоче-крестьянской молодежи, учреждение нового типа, также предназначенное для правонарушителей в возрасте 16-20 лет. Реформаторий оказал положительную роль при создании других учреждений для несовершеннолетних.[12]
#СССР #детство
Литература:
1. М.Лавринович. Первый русский детдом: благие намеренья и суровая реальность //Арзамас. https://arzamas.academy/materials/1686
2.Сиротские учреждения в России. Исторический обзор // Милосердие.ру // https://www.miloserdie.ru/article/sirotskie-uchrezhdeniya-v-rossii-istoricheskij-obzor/
3. Забелин И.Е. Воспоминания о жизни. // Река времен. Книга истории и культуры. Том.2. стр. 29. М., 1995.
4. Бахрушинский приют // Семейные истории на фоне эпохи // http://www.famhist.ru/famhist/nesmeyanov/00002bad.htm
5.Красная книга Архнадзора. https://redbook.archnadzor.ru/map#/284
6.Горшкова Е.В. Станислав Теофилович Шацкий: из прошлого – в будущее. https://www.youtube.com/watch?v=f1shFDgMkAk
7.Дом Общества «Детский труд и отдых»
https://um.mos.ru/houses/dom_obshchestva_detskiy_trud_i_otdykh/
8. Сетлемент Шацкого https://triptonkosti.ru/1-foto/setlement-shackogo-prezentaciya-88-foto.html
9.Бирюкова Т.З. В Москве-матушке при царе-батюшке. Очерки бытовой жизни москвичей. https://www.litmir.club/br/?b=129094&p=1
10. ГА РФ. Ф. Р4085. Оп. 11. Д. 66. Акт обследования детского дома имени Гааза в г. Москве и список воспитанников детского сада.
11. Это прямо здесь. https://topos.memo.ru/
12. Погорелов М.А. Реформирование пенитенциарной системы в РСФСР в 1918–1930 гг. Дисс.канд.н. 1922г. стр.82-84
13. У истоков юннатского движения. Сост. В. Г. Холостов. М., 1972. https://rmc73.ru/wp-content/uploads/2022/11/u-istokov-yunnatskogo-dvizheniya-v.g.holostov.pdf
14.«Лесная школа на козе». Из собрания Центрального архива электронных и аудиовизуальных документов Москвы // Московский журнал // https://mosjour.ru/201706947/
15. Е.Таратута. Мой друг Нора Галь // Нора Галь: Воспоминания. Статьи. Стихи. Письма. Библиография. // https://www.4italka.ru/poeziya/poeziya_prochee/310700/str5.htm#book
16. Предметы советской жизни // Лесная школа в Сокольниках, 1920 https://soviet-life.livejournal.com/1695364.html