Юлиус фон Клапрот (1783–1835) — русский академик, учёный-ориенталист.
Клапрот дважды посещал Северный Кавказ — в 1807 и 1808 годах. В 1807 году он выехал из Петербурга в сентябре, в конце ноября был в Ставрополе и Георгиевске, посетил район Пятигорья и развалины Маджара. Из-за эпидемии чумы Клапрот прекратил работу на Северном Кавказе и 24 декабря 1807 года выехал из Владикавказа по Военно-Грузинской дороге в Тифлис, где оставался до июня 1808 года.
В 1808 году, с августа до середины ноября, Клапрот снова был на Северном Кавказе. За это время он посетил ряд районов Кабарды, проехал вдоль Кавказской военной линии до устья Лабы, затем вернулся в Ставрополь, откуда по зимнему пути, через Черкасск, Воронеж, Тулу и Москву, направился в Петербург, куда прибыл в январе 1809 года.
Свое путешествие на Кавказе Клапрот описал в двухтомном труде, изданном в 1812 году на немецком языке в Галле и Берлине. Это фрагмент его записей о прибытии Клапорта во Владикавказ.
Утром 23 декабря мы покинули наш холодный лагерь и были наделены более многочисленным сопровождением, состоявшим из казаков и егерей, ибо ингуши и чеченцы превратили дорогу от Кумбалея до Владикавказа в весьма опасную. Близ Григорипола и в 7 верстах к югу от этого места, у Терека, вы видите огромное число карликовых дубов, рассыпанных по степи.
На полпути к Владикавказу прежде стоял небольшой Потемкинский редут, от которого ныне можно видеть часть земляных валов. Земля здесь смотрится чрезвычайно плодородной и, будучи возделанной, могла бы давать превосходные урожаи зерна. Воды Терека чисты, зеленовато-голубого цвета; они быстро текли через огромное множество камней разных кавказских горных пород, среди которых я заметил серый и очень плотный базальтовый порфир, чуть темнее и менее плотный сорт буро-красного порфира, основная масса которого соединена с базальтом, а также более яркого цвета пористый кремнистый сланец, грубый черный сланец и разных цветов известняк.
Терек носит одно и то же название среди всех соседних племен, а грузины ныне тоже именуют его Терги, хотя прежде он назывался ими Ломк'исмдинар, что означает «река Ломк'и». Но весьма примечательно, что его верхнюю часть от истоков до места, где Терек оставляет Кавказские горы и вступает в равнину Кабарды, они именуют Арагви, как и реку, что начинается близ его истоков, но течет в прямо противоположном направлении на юг и пересекает Кавказ с юга на север, тогда как иные пересекают горный район на противоположном склоне с севера на юг и впадают в Куру близ Мцхеты.
Подобным же образом Фазис античных авторов именуется грузинами Риони; а Урух, или Иреф, берущий начало напротив его истоков на другом склоне снежного хребта, на территории осетин, и протекая на север, впадает в Терек, тоже именуется на грузинских картах Риони (См. «Общую карту Грузии и Армении», составленную в 1738 г. в С.- Петербурге и опубликованную в 1766 г. в Париже. На этой карте Урух представлен как впадающий в Баксан (Бассиани), который ошибочно сам в свою очередь впадает в Кубань.
Происхождение этой удивительной карты таково: Иосиф Николай де Лиль, будучи в Петербурге в 1737 г., узнал, что один грузинский князь, находившийся в это же время в этой столице, привез с собой несколько карт своей страны. Ему посчастливилось добиться согласия у князя сделать их копии и получить перевод названий от его секретаря. Из этих материалов он и составил свою карту с вышеуказанным заглавием.). Наш путь теперь лежал к правому берегу Терека, к ныне важной крепости Владикавказ, именуемой черкесами Терек-Кала и расположенной на возвышенности, что постепенно клонится к реке.
В крепости едва ли есть иные жители, кроме солдат и казаков, если исключить немногих осетин в окрестностях и русских, туда приходящих, дабы доставлять гарнизону провиант. Дома отстроены из дерева; но они опрятны и побелены снаружи, так что у города с его довольно широкими улицами очень приятный вид. Его комендантом ко времени моего визита был черногорец граф Ивелич, сердечный друг и защитник всех соседних князейразбойников, с коими он договорился делить награбленное у русских добро. Это постыдное поведение он не менял здесь несколько лет, покуда наконец, перейдя все границы, не был предан военному суду и не понес достойное его злодеяниям наказание. Владикавказ находится в 23 верстах от Григорипола и может считаться ключом к Кавказу и дорогой в Грузию, будучи расположенным на краю долины Терек. Если Линия будет лучше упорядочена и расширена, эта крепость обретет еще большее значение.
В целом есть лишь одна возможность обеспечения безопасности русских территорий на этой стороне против беспрестанных нападений горцев и удержания кабардинцев в страхе; и она заключается в том, чтобы попытаться, сколь возможно, подорвать сношения между жителями Кавказа и турками. Для достижения этой цели может быть исполнен следующий план: необходимо установить кордон вдоль Кубани от редута Недреманный к каменному мосту через эту реку; необходимо на ней воздвигнуть форты, кои могли бы содержаться без каких-либо больших затрат, если бы в них были организованы склады соли, в коих племена, живущие близ Кубани, получали бы соль по цене 1 рубль 60 копеек за пуд.
Хотя это и очень высокая цена, горцы тем не менее будут согласны уплатить ее, так как они вынуждены покупать этот товар у контрабандистов по более дорогой цене; но в этом случае необходимо обращаться с ними с самой большой строгостью и бдительно следить за торговлей солью. Для защиты этой Линии необходимо употребить часть войск, ныне расположенных на Тереке, все войска, расквартированные на Малке и на реках Кура, Кума и Подкумок, а также несколько эскадронов ставропольских драгунов.
Таким образом, любая связь между кабардинцами и закубанцами будет прервана и последние более не смогут укрывать и получать награбленную на Линии добычу. Сами закубанцы вынуждены будут столкнуться со значительно большими препятствиями в намерении совершать набеги на русскую территорию, и им будет невозможно переправлять своих русских пленников на побережье Черного моря, дабы продать их иноземцам. Кроме того, ногайцам на Бештау будет воспрепятствовано в поиске убежища близ Кубани, где они совершали бы грабежи на русской стороне, что ныне привыкли делать.
С другой стороны, было бы целесообразным принять план, разработанный полковником Рузеви, под командованием князя Цицианова, который заключается в том, чтобы провести Линию вдоль Сунжи от ее впадения в Терек, близ Брагуна, до Владикавказа. Тем самым кабардинцы лишатся возможности продавать свою добычу чеченцам и кумукам. Чеченцы тоже не смогут более наводнять дорогу из Моздока во Владикавказ; они также не смогут угонять скот, людей, уносить имущество.
Кабардинские флибустьеры, кроме того, коль русские будут настаивать на их покорности, не смогут найти убежища среди чеченцев, кои охотно укрывают всех врагов России и часто используют их в роли проводников в дальних походах против Линии. Кабардинцы тем самым будут полностью окружены русскими и окажутся в их власти. Войска, ныне расположенные на Тереке от Моздока до места впадения в него Сунжи, а также Наурский полк будут служить защитой этой второй Линии. Если и после этих приготовлений кавказские разбойники рискнут проникнуть незамеченными на русские территории, необходимо устроить дозоры против их возвращения, дабы лишить их награбленного и наказать их, ибо войска будут находиться очень близко к их поселениям.
У Владикавказа заканчивается степь, известная под названием Малая Кабарда. Малая и Большая Кабарда являются разделениями народа и территории, с коими сами черкесы незнакомы и кои употребляются лишь среди русских. Что касается Верхней и Нижней Кабарды, как упомянуто Гарбером, то эти названия совершенно незнакомы им. Они знают лишь одну Кабарду, а та часть, что обычно именуется Большой, на их языке носит то же название. Малая Кабарда, являющаяся предметом нашего настоящего подробного рассмотрения, ограничена на севере Тереком, на востоке - Сунжей (на чеченском языке - Сольч), на юге - речкой Кумбалей (именуемой ингушами Гагун), а на западе - рекой Лескен, которая, соединившись с Аргуданом, впадает в левый приток Терека. Она имеет форму почти прямоугольного треугольника, северная сторона которого составляет 140 верст, на юге - лишь 60, а с севера на юг - 70 верст.
Восточная часть именуется Жиляхсаней (на татарском - Жиляхстан) и принадлежит князю Жиляхсану, сыну Кайтуко, чьи главные села на речке Пседахе называются русскими Ахловы Кабаки. Западная часть называется Талтостаней (на татарском - Тау-Султан, что означает «Властитель горы») и принадлежит князю Али Мажид Мудароко, сыну Алхаса. Он проживает в селе Пшиткау, на маленькой речке Псип-пша, или «Черная вода», которая называется также Талтостаней, а русскими - Кабаки Тау-Султана. Название Анзорей дано селам богатого узденя между левым берегом Терека и рекой Лескен.
Две гряды узкоконечных гор, коим русские дали подходящее название Гребень, но именуемые черкесами Арак или Арек, протянулись с запада на восток через широкую равнину Малой Кабарды, параллельную Тереку, бегущему в восточном направлении к отрогу главной цепи гор. От Терека, выше его слияния с Малкой, северные горы, тоже именуемые Ахловян Гребень, протянулись на расстояние от 10 до 15 верст, заканчиваясь на западе у Джулата, а на востоке близ Брагуна, у впадения Сунжи. Вторая гряда, именуемая Беланча, протянулась параллельно предшествующей приблизительно на 10 верст к югу и 30 к северу от цепи Кавказских гор. Она заканчивается к западу у реки Урух, а к востоку - у Сунжи, напротив чеченского села Алда. Первая, шириной приблизительно в 5 верст, а вторая - 10, и обе в своих самых высоких частях достигают 360 футов над уровнем Терека.
Подножье является крупным, пористым песчаником, покрытым серовато-желтой глиной. В них не обнаруживаются следы минералов, за исключением нафты и горячих источников в их восточной оконечности, где встречается и природная сера. Их центральная часть полностью лишена ручьев и рек, но на западе вы сталкиваетесь с несколькими из них, особенно на втором Гребне. На его северном склоне, от Терека на расстоянии в 35 верст на запад, текут 9 следующих речушек: 1. Псугабш; 2. Сар-Су (с татарского - Желтая вода); 3. Мандох; 4. Асокай; 5. Яман-куль (с татарского - Убогий крестьянин) -между двумя последними расположены села Боташева; - 6. Курп, самая широкая и единственная из этих рек, что не исчезает на равнине, а течет прямо на север через Ахлоян Гребень и впадает в Терек напротив села Александрия; 7. Кискен; 8. Жаруко и 9. Пседахе. Русло всех этих рек не превышает в ширину десятка шагов, но берега их крайне круты и достигают в высоту нескольких саженей. Их дно состоит из серовато-желтой глины, а вода в них постоянно мутная. В противоположность этим рекам речушка Кержин течет вдоль южного подножья второго Гребня с востока на запад и впадает в Кумбалей чуть выше места впадения последней в Терек.
По течению Терека в него справа впадает несколько речушек и, в частности, речка Сеюка, воды которой очень прозрачны. Между двумя Гребнями на их западных оконечностях, простирающихся до Терека, текут речки Бдая и Акбаш (с татарского - Белая голова), имеющие одно общее место впадения в Терек и чистые, прозрачные воды, текущие по усыпанному гравием дну. Наконец, Коян - речушка, что начинает свое течение в западной оконечности первого и самого северного Гребня и что теряется через несколько верст в степи. Они знамениты их великолепным лососем.
Между Гребнем, Тереком и отрогом главного горного хребта вся территория ровная и представляет собой то, что именуется степью; однако же возвышается приблизительно на 9 футов над горизонтальным уровнем Терека и мало-помалу, незаметно повышается в сторону гор. Степь эта очень плодородна, и даже в конце июля вы обнаруживаете все растения и травяной покров в их ярком зеленом состоянии, так как они оживляются парами многочисленных речушек и прохладным горным воздухом; тогда как на равнине, простирающейся от северного берега Терека, вся растительность в этот период года сохнет от жары и засухи. Близ вышеупомянутых речек расположен очень маленький лес.
Западная половина северного Гребня совершенно голая; но южная весьма лесиста, покрыта строевыми деревьями, главным образом Quercus robur , Carpinus betulus и Fagus sylvatica , коих северная половина полностью лишена. Совсем наоборот на восточных оконечностях этих гор, близ Сунжи, но липы там все же встречаются. Этому геологическому и географическому описанию Малой Кабарды я добавлю перечисление сел, следуя их местоположению до недавней чумы в 1806-м и 1807 г.; так как большая часть их была покинута или разрушена после этого происшествия, произведшего огромное опустошение среди жителей Малой Кабарды, так как черкесы, не обращая внимания на опасность заражения, тотчас же присваивали себе имущество тех, кто умер. Самыми южными у подножья Главного Кавказского хребта являются села Эльмурзина и Барукина: первое - на речке Хитегипс, впадающей в Ордан (на осетинском Apeдон - «Бешеная река»); второе - на Поге, или Фиаге, называемой русскими Фок или Фока.
Самым западным селом является Анзорей на Лескене, у северного подножья южного Гребня. Это три самые крупные села, каждое из которых может насчитывать приблизительно 500 семей. На восточном берегу Терека находятся еще три села; два из них расположены друг от друга на расстоянии в каких-то 500 шагов и лежат напротив Тартарупа. Южное называется Тузарха, а северное - Желтуха; третье, приблизительно в 20 верстах от последнего, называется Какульдукуах; каждое из них может включать около 80 семей. На речке Бдажа, на расстоянии приблизительно в 6 верст от ее истоков, расположены 8 равноудаленных друг от друга сел, именуемые все Шалох; они могут насчитывать в среднем по 40 семей в каждом, в целом составляя 320 семей. На той же речке через 2 версты севернее лежит село Пшиткау, а еще через 2 версты село Дышнога, в коих приблизительно по 40 семей; в 4 верстах к северу от последнего, на Акбаше, находится село Кумбеккуаже, насчитывающее около 100 семей и являющееся последним в этом направлении. У подножья южного Гребня, на речке Асокай, расположены три села в каких-то 2 верстах друг от друга, и каждое насчитывает приблизительно по 50 семей.
Наконец, на обоих берегах речки Яман-куль расположены большие села под названием Боташево, вместе насчитывающие около 500 семей и являющиеся самыми восточными в районе Тау-Султан. Следуя этому приблизительному подсчету, население доходило в своей численности до приблизительно 2690 семей вплоть до недавней чумы, после которой, как утверждают, сократилось наполовину.
Названия вышеупомянутых сел столь же неустойчивы, что и их расположение; каждое из них обычно обретает свое название от главной семьи, коей оно принадлежит, и часто также от старшего узденя, или дворянина, после смерти которого оно меняется на имя следующего наследника. Расположение села еще более изменчивое; так как по истечении нескольких лет, когда земля вокруг слишком истощается, а лес поблизости истребляется, поселение переносится на какое-нибудь иное место.
Около 50 лет назад все эти села располагались южнее, на реках Кизил, Меремедык, Ордан и Псехуж; но тревожимые племенами, живущими в горах, они переместились на большее расстояние от этих флибустьеров к южному Гребню и, наконец, даже за эту цепь гор. Ко второму району Малой Кабарды, называемому Жиляхсан, принадлежит лишь одно большое село с несколькими подчиненными поселениями; первое расположено на северо-восточной стороне южного Гребня и тоже называется черкесами Жилясан.
В этом месте проживают главные княжеские семьи Ахлау и Мудар со своими подданными, кои могут насчитывать 500 семей. Русские прежде называли это село Кургокино, от князя Кургок Ахлау; потом Койтуко, от князя Койтуко Ахлау; а ныне именуют его Ахловы или Ахлау Кабак. Эта семья черкесских князей привычно жила на Сунже близ речки Назрань, или Насиран, откуда переселилась сюда где-то 80 лет назад, ибо крайне докучалась соседними чеченцами и карабулаками. Насиран является маленькой рекой, текущей с северо-востока и окаймленной болотистой местностью с камышами и кустарниками; вода в ней прозрачна, но дно мутное, по причине чего ее можно пересечь вброд. Она впадает в Сунжу с левой стороны, у подножья восточного склона второго Гребня, и имеет близ устья горячие источники, именуемые источниками Павлова.
Сложность преодоления, возвышенности и сама Сунжа, омывающая подножье лесистых гор, образуют здесь очень трудный и узкий проход, который мог бы стать после Тартарупа еще одним постом, с помощью которого могут контролироваться горцы: кабардинцы и чеченцы; благодаря окружающей природе и своему расположению это место обладает неприступностью и всем необходимым для того. В нескольких верстах от северной стороны Насирана и близ западного берега Сунжи, на большой возвышенности, находится погребальный памятник, шестиугольное сооружение, имеющее куполовидную крышу, и каждая сторона которого 6 футов ширины и 9 - высоты. Вход, обращенный на юг, имеет ширину в 3 фута, но едва достигает в высоту человеческого роста; сбоку, для защиты от дождя, выступают стены толщиной более фута.
Внутренний диаметр сооружения составляет приблизительно 12 футов, а ниже уровня земли расположен склеп такого же диаметра, что и верхнее сооружение, и глубиной в 7 футов; у восточной стороны склепа имеется другая кубическая полость шириной в 3 фута. Проход в этот склеп находится в круглом проеме в междуэтажном перекрытии, который тоже шириной в 3 фута, ниже сужаясь, вероятно, чтобы соответствовать камню, прикрывавшему этот проход, но ныне отсутствующему. Сооружение из вытесанного камня, скрепленного известковым раствором, и выстроено в строгом стиле соразмерно установленным правилам, поверх входа высечена надпись в три строки; но она столь неясно представлена в книге Гюльденштедта, что невозможно разобрать даже буквы. Следуя переводу, что дали его спутники, это был мавзолей некоего Малека Санаби, а надпись была сделана Али-Султаном.
Он обнаружил в склепе шесть расположенных в ряд тел, под которыми лежали многие другие; тела были положены в гробы, сделанные из пяти ровных дубовых досок: одна внизу, две перпендикулярно по сторонам, две наклонно друг другу, образуя крышку, так что два конца гроба обретают пятиугольную форму. Тела лежат на спинах, головы повернуты на запад, и почти все не подверглись гниению.
Некоторые были целыми, но руки и ноги отделены от тел. Все одеты в саваны, стиль которых не может быть точно различим, но отчетливо видно, что одеяние начинается на шее и, не покрывая голов, свободно спадает до ног. Некоторые из этих одеяний были сделаны из белой хлопчатобумажной ткани, а другие - из шелка; одно из них было совершенно желтым, второе - красным, украшенным золотыми и иными цветами. Тела были обоих полов и до такой степени высохли, что кажется, что скелеты покрыты лишь кожей. С восточной стороны в стене находилось квадратное отверстие, где, таким же образом высушенные, лежали в позе бегущих заяц и борзая, оба были лишены шерсти, а первый потерял пол-уха, но в остальном не пострадал. Предание, что заяц, преследуемый борзой, пытался найти убежище в этом склепе, куда за ним последовала собака, и оба сохранились, подобно человеческим телам, благодаря свойству этого места, было более невероятным, чем предположение, что собака, почувствовав голод, едва ли удовлетворилась тем, что откусила лишь половину заячьего уха, не тронув у маленького животного и остального.