Много чего произошло за прошедшие дни. Много было интересного, и о многом хотелось высказаться. Но, наверное, именно потому, что событий было много, они были очень разнообразные и противоречивые, не получалось собрать все мысли в кучку и написать что-то связное и последовательное.
Однако несколько событий привлекли особенное внимание. Одно из них - конфликт пенсионерки в метро с парнем и девушкой, по всей видимости, мусульманами, конфликт, дошедший до драки.
Конечно же, наши "борцуны с путинским режимом" во всем обвинили эту парочку, а пенсионерку, из-за которой и разгорелся сыр-бор и которую тоже задержали на семеро суток, разумеется, оправдывают. Вменяют такое решение в вину судье: мол, оправдывает мигрантов, "террористов", а своих сограждан не жалеет, а наоборот, поступает несправедливо по отношению к ним...
Честно говоря, мне сразу не понравилось поведение пенсионерки. Даже если бы она была тысячу раз права в своих подозрениях и претензиях к мусульманской парочке, я элементарно не люблю женщин, устраивающих драки, провоцирующих конфликты. Как-то это не интеллигентно. Вульгарно, по- деревенски...
Тем более что она не защищала кого-то, кого обижали. Нет, эта парочка, даже если и выглядела странно, непривычно, тем не менее, никого не трогала. А причиной конфликта послужил интерес, который вызвал у пенсионерки вид девушки, ее странное сооружение на голове, напоминавшее чем-то никаб.
Я допускаю, что такое одеяние девушки вызвало подозрение, тревогу, боязнь и т.д. Как объясняла после пенсионерка, именно так одетые люди обычно и устраивают теракты, взрывают, убивают...
Однако, насколько я помню по сообщениям о терактах и участии в них женщин-шахидок, в таких случаях они облачены в какие-то балахонистые одеяния с головы до ног, чтобы на теле спрятать взрывное устройство, оружие и т.п. Но я посмотрела видео: девушка была одета в длинную юбку и джинсовую куртку. Если не считать странного головного убора, то можно сказать, что так нередко одеваются молодые цыганки.
Тем не менее, допустим, что девушка выглядела подозрительно и вызвала справедливые опасения у пенсионерки. Но тогда что бы сделала, например, я? Я вышла бы на станции из вагона, обратилась бы в полицию, участок которой имеется на каждой станции, и сообщила бы, что в таком-то вагоне ушедшего поезда едет подозрительная пара молодых людей и одежда девушки нарушает российские законы, запрещающие ношение никаба.
Но пенсионерка этого не сделала, а стала снимать планшетом подозрительную парочку, всё больше и больше к ней приближаясь и даже демонстративно усевшись напротив. То есть, фактически, своим поведением провоцировала молодых людей. Дошло до того, что парень выхватил у нее планшет и стал его ломать, а саму пенсионерку бить. Дама же зачем-то стала стаскивать с девушки "тряпку" (именно так она и сказала сама). В конечном итоге парня посадили на 13 суток, а пенсионерке тоже досталось 7 суток за хулиганство.
Судя по тому, как впоследствии она разговаривала с корреспондентом, она нисколько не раскаивалась, ей ни капельки не было стыдно за ту позорную драку, которую она спровоцировала. Она считала себя полностью правой и будто бы даже гордилась своей отчаянной отвагой...
Далее стало еще интереснее. Оказалось, что дама не простая пенсионерка, а журналист, фотокорреспондент, которая освещала в своих фоторепортажах чеченские войны и даже была "заложницей" у Басаева в Буденновске.
В июне 1995 года группа террористов под руководством Басаева захватила в заложники 1200 жителей Буденновска, которых согнали в районную больницу. Террористы требовали прекратить военные действия в Чечне и вступить в переговоры с режимом Дудаева. Тогдашний премьер-министр В.Черномырдин согласился на прекращение боевых действий в Чечне и решение вопросов о статусе Чечни только путём переговоров. Террористы выехали в горную часть Чечни колонной автобусов. Их сопровождали около 100 заложников, которых отпустили после въезда в Чечню.
Вызвалась сопровождать террористов вместе с заложниками и группа журналистов – их набралось человек пятнадцать. Интересно, что стать добровольными заложниками отказались все без исключения иностранные журналисты. Они объяснили это тем, что в журналистской практике европейцев и американцев этого не принято. Кроме того, "их журналистская этика рассматривает подобное поведение как ‘способствование террористам в осуществлении их замыслов".
В числе российских журналистов, ставших добровольными заложниками, была и Наталья Медведева, та самая пенсионерка, которая спровоцировала своим любопытством драку в вагоне метро. Тогда это была молодая, 31-летняя женщина, амбициозная журналистка, фоторепортер, снимавшая обе чеченские войны.
Наталья Медведева родилась в Самаре. В 1990-е она пришла в журнал "Огонек", работала фотожурналистом. Она бывала в горячих точках, освещала обе чеченские кампании и снимала уникальные кадры.
В нулевые, Медведева, к тому времени купившая квартиру в Москве, запросила политическое убежище в США. Она заявила, что ее притесняют в России. Незадолго до отъезда она поссорилась с соседями, произошла драка. Перебравшись в Америку, Медведева купила квартиру в Майами. В США ей не удалось найти работу. В Америке Медведева, которая ранее лояльно относилась к мусульманам, стала писать антиисламские посты в соцсетях. Впоследствии она вернулась в Москву.
Сейчас, как сообщает "Царьград", Медведева судится с 80-летним отцом, которого обвинила в домогательствах в детстве. Она увлекается конспирологией, подписана на паблики об НЛО, мистике и паранормальных явлениях. Бывшая журналистка публично критикует власть и поддерживает оппозиционных деятелей.
В связи с открывшимися данными мне пришла в голову неожиданная мысль: а ведь СМИ 90-х и частично нулевых сыграли негативную роль в борьбе с северокавказским терроризмом: фактически, они создавали ему рекламу, изображали боевиков этакими благородными бородатыми повстанцами, какими, собственно, их и считали и изображали в западной пропаганде.
Не случайно взгляд на боевиков в тогдашних российских СМИ мало отличался от того, который преобладал на Западе. Ведь российские СМИ 90-х и частично нулевых годов были неолиберальными, прозападными, поскольку почти все они принадлежали олигархам, которые владели не только российской собственностью, российскими ресурсами, но и российским общественным мнением.
В 90-ые в российских СМИ правили Борис Березовский и Владимир Гусинский. Они и определяли политику и идеологическую направленность принадлежавших им печатных изданий и телевизионных каналов.
Наталья Медведева, как о ней теперь наперебой сообщают российские соцсети, была заложницей у Басаева, забывая добавить слово «добровольная». То есть, ее никто не захватывал в заложники, не издевался над ней, она не рисковала жизнью, находясь в захваченной боевиками больнице. Конечно, она совершила мужественный поступок, отправившись с другими журналистами сопровождать остававшихся у боевиков заложников. Но заложницей в общепринятом смысле слова она не была.
Ну, какая это заложница? Сидит рядом с бандитом Басаевым, целая и невредимая, со своей репортерской экипировкой, улыбается, а он с улыбкой, чуть ли не робкой, смотрит на нее. Ну, чисто старые добрые друзья! Или мужчина и симпатичная ему женщина. Разве не возникала у тех, кто смотрел на такие фотки, мысль: «а ведь они вовсе не страшные, эти боевики. Вполне симпатичные, бородатые, рослые мужики…»? "Повстанцы", "борцы за свободу своего народа"...
В России 90-х на волне неолиберального половодья, вызванного ельцинским переворотом, появилась целая когорта людей с авантюрным складом личности. В политике, в экономике и бизнесе, в культуре, в том числе и в журналистике. С одной стороны, это был способ заработать, сделать приличные деньги, сколотить капиталец, действуя именно нахрапом, наскоком, рискуя и выигрывая, если, конечно, оставались в живых... "Кто не рискует, не пьет шампанское" - это, можно сказать, был лозунг тех лет.
С другой стороны, амбициозные личности таким образом завоевывали себе авторитет, делали имя в той области деятельности, которой занимались. Сделать карьеру, подняться как можно выше по профессиональной лестнице, максимально приблизиться к вершинам власти - таковы были устремления большинства амбициозных молодых людей в России 90-ых.
Они рисковали, в том числе, и собственной жизнью, поскольку в то же время в стране орудовали многочисленные ОПГ и просто банды отморозков, действовавшие совершенно безжалостными методами, не щадившие никого. И пути-дороги людей, вовлеченных в авантюры в различных сферах, неминуемо пересекались с такими бандюками. И их тоже не щадила пуля ни питерских бандитов, ни чеченских.
Но они жили иллюзиями, что их не тронут ни пуля, ни нож. Потому что, с одной стороны, самонадеянно считали себя "заговорёнными", хранимыми "высшими силами", а с другой, полагались на авторитет хозяев своих изданий, которые, будучи денежными мешками, имели немалый вес в том числе и среди чеченских боевиков.
В 90-ые была очень популярна журналистка с НТВ Елена Масюк. Она неоднократно брала интервью у Басаева, ее считали чуть ли не его подругой за задушевность их бесед.
Канал НТВ в 1995 году был лидером новостного вещания. Вдохновлённые лозунгами свободы слова, журналисты в 90-ые пытались давать зрителям объективную картину событий. Освещая боевые действия в Чечне, федеральный канал, к ужасу военных, давал слово и врагам. Изумленные россияне выслушивали точку зрения сепаратистов, видели на своих телеэкранах убийц, преступников, врагов России, которые имело слово, будто полноценные члены российского общества. По сути, журналисты декриминализировали чеченских боевиков, "гуманизировали" этих преступников, на руках которых было очень много крови.
Интересный случай, произошел после теракта в Будённовске в июне 1995-го. После того, как Басаев, прикрываясь заложниками, покинул захваченную больницу, он скрылся в неизвестном направлении. Силовики объявили главаря бовиков в розыск. Чтобы оправдать свое бездействие, правительство заявило, что Басаева нет в Чечне, что он сбежал за границу.
Однако через несколько дней Елена Масюк по своим каналам вышла на людей Басаева и им устроили встречу около Ножай-Юрта. После заявления о том, что «террорист номер один» сбежал, НТВ дает интервью, где преступник самоуверенно демонстрирует, что и Кремль ему не помеха и не указ, да и если надо, он всю страну тряхнет так, что мало не покажется. За это НТВ получил своё первое уголовное дело.
Однако в мае 1997 года Масюк была похищена в Чечне вместе с оператором и звукооператором. Через месяц там же похитили журналистов телепрограммы «Взгляд». Все пятеро были освобождены в августе 1997 года. Выкуп в размере 1,5 млн долларов США за команду Масюк выплатил "Мост-банк" В.Гусинского. В похищениях обвиняли вице-президента Чечни, а он, в свою очередь, указывал на Бориса Березовского.
Тогда много говорили, что Березовский делал бизнес на похищении людей. По его «наводке» похищали людей в Чечне, а он потом выступал «спасителем»: выкупал людей из чеченского плена, деля, разумеется, выкуп с похитителями.
На пресс-конференции после своего освобождения Масюк заявила: "Сейчас журналистам в Чечне делать нечего. Пусть сидят там себе без журналистов. Я, конечно, не осуждаю весь чеченский народ. Но есть люди, которых я ненавижу".
Елена Масюк объясняла своё нахождение на чеченской стороне следующими причинами: "Собственно говоря, и телекомпания НТВ работала на чеченской стороне как раз потому, что не было объективной информации со стороны федеральных войск, никто этого не давал, и исключительно Первые и Вторые каналы сидели в штабе и получали информацию, которую им давали. И информация была скучнейшая, и самое главное, неправдивая. НТВ не была с этим согласна, поэтому журналисты работали и добывали сами информацию".
Вот так! Информация была "скучная и неправдивая"! Поэтому такие "правдоискательницы" лезли везде, куда не следовало, выдавали информацию, которая дискредитировала правительство, делала из боевиков "борцов за свободу" и, фактически, поставляла врагу сведения о федеральных войсках...
Однако Масюк выглядела на пресс-конференции испуганной и потухшей, отнюдь не прежней уверенной в себе и дерзкой "королевой репортажа". Видимо, то, что ее чеченские друзья так обошлись с ней, держали ее в дискомфортных условиях зиндана, стало для нее шоком. После тех событий ее появление на телеэкранах фактически сошло на нет. Не стало ее репортажей о чеченской войне. Возможно, она поняла, что играть в игры, в которые играют преступники и аферисты, это не для нее...
Но приключения Елены Масюк на том не закончились. Много лет спустя она даже в мирное время оставалась в перманентном состоянии боевых действий. На этот раз в противники она выбрала не Российскую армию, а соседей по дому. Одному из них даже пришлось продать квартиру, только бы не встречаться с озлобленной соседкой.
Сыр-бор в голове прославленной журналистки разгорелся из-за соседского балкона и кондиционера. Ей показалось, что из-за их ремонта и установки у нее на кухне осыпалась штукатурка. Кроме того, по ее мнению, сосед так хитро отремонтировал балкон, что якобы получил возможность за ней подглядывать. Чтобы исключить возможность предстать перед соседом без макияжа, она подала на него в суд с требованием снести балкон вообще.
Жильцы дома обратились с коллективной просьбой оставить балкон в покое, так как его демонтаж мог привести к обрушению стены. Но суд встал на сторону Масюк и обязал ее соседа сокрушить фасад. Сосед убрал кондиционер, выплатил Масюк моральную компенсацию в полтора миллиона рублей, но разрушать балконы, а вместе с ними и дом не стал. Дому уже больше века. Сосед предпочел продать квартиру и уехать из этого дома...
В судьбах этих женщин много сходства. И в профессиональной деятельности, и в перипетиях частной жизни.
Когда-то они рисковали своей жизнью, добывая "достоверную и правдивую" информацию о чеченских войнах. Но их личная война тогда не закончилась. Они продолжили воевать и в мирной жизни. Воевать с окружением, в том числе с ближайшим: с родственниками, с соседями... Требуя, чтобы окружающие строго отвечали их личным представлениям о том, как дóлжно, наказывая, если те отказывались подчиняться этим критериям.
Возможно, это в каком-то смысле последствия личностной деформации, произошедшей с ними под воздействием опасностей войны и общения с преступниками, которых они, вынужденно или по доброй воле, декриминализировали и даже героизировали... Произошло искажение критериев оценки поведения окружающих их людей и идеализированного представления о самих себе... И это заставляет страдать их самих...
А может быть, в их характере изначально были черты, благодаря которым они нашли себя в условиях войны, опасности, смерти... И сейчас они лишь продолжают воевать...