Ты мне снишься.
Почти каждую ночь. Словно бы мозг, уставший наконец прикидываться сильным, позволяет себе слабость. И рисует тебя — так, как ты был раньше. Без этой усталости в глазах, без недосказанных прощаний. Просто ты. В футболке, которую я сама тебе покупала на день рождения. В тех синих джинсах, которые обтягивали тебя так, что я злилась на всех прохожих. Улыбающийся. Рядом.
А я тебе — нет.
Точнее, я больше не снусь. Ты сам сказал. Тогда, в апреле, между кофе и сигаретой:
— Я перестал тебя видеть во сне. Странно, да? Раньше всё время снилась…
А потом добавил:
— Наверное, это и есть… забвение?
Я тогда кивнула. Улыбнулась. Сказала, что всё в порядке.
А потом рыдала в метро, пока поезд нёс меня куда-то в темноту. В перрон, в быт, в новую жизнь без тебя.
Когда мы познакомились, была зима. Такая, когда воздух будто скрипит, и всё мерзнет: ресницы, нос, чувства. А ты подошёл и сказал:
— У вас снег на волосах, как в рождественском фильме.
И я тогда подумала: Господи, какой же банальный.
А потом — какая же я дура, что растаяла.
Ты был не идеальным. Но таким… настоящим. Громкий, слишком прямой, неуклюже ласковый. Говорил «люблю» так, будто извинялся. Засыпал сразу, не выключая свет. Всегда путал мои духи. Зато помнил, как я люблю пить воду с лимоном и мятой, как отмораживаю пальцы, если долго печатаю, и как никогда не доедаю торт до конца — оставляя ложечку «на потом», которое не наступает.
Ты умел быть моим. Даже когда был весь в своих мыслях. Я — твоей. Особенно в этих глупостях. В них, может, и жила настоящая близость.
Потом ты ушёл. Без громких скандалов.
Просто однажды сказал, что чувства «уснули». Что, может, надо взять паузу. Подумать.
Ты всегда уходил по-взрослому: молча, с рюкзаком за спиной и виноватым взглядом.
Я — оставалась. С твоими книгами, свитером и горькой привычкой ждать.
Когда ты появился снова, спустя восемь месяцев, я узнала тебя не сразу. Ты поседел на висках. Стал серьёзнее. Даже пах по-другому.
Ты сказал:
— Я был не прав. Я скучаю. Дай нам ещё шанс?
И я — дала. Потому что любовь ведь должна всё прощать. А я хотела быть любовью, а не гордостью.
Мы продержались полгода.
Сначала было хорошо. Почти как раньше. Но «почти» — штука злая. Ты уже не прижимал меня, когда я ворочалась ночью. Не спрашивал, как прошёл мой день. Не смеялся с моих глупых историй.
Ты был, но как будто мимо. Рядом физически, но уже не внутри. И я тоже стала другой: напряжённой, молчаливой, подозрительной. Человеком, который боится, что его снова выбросят.
А потом появилась она.
Ты не признался сразу. Я сама догадалась: по взглядам в телефон, по задержкам после работы, по этой странной вежливости в общении — как будто чужим стал. Я не закатывала истерик. Просто спросила.
— Она?
Ты кивнул.
— Прости. Я не хотел. Сам не понял, как втянулся.
Ты сказал, что не можешь выбирать. Что тебе нужно время. Что не хочешь терять меня.
А я подумала: опять.
Ты ушёл через неделю.
С тех пор прошло больше года.
Ты пишешь иногда. Спрашиваешь, как дела. Присылаешь мемы, которые «точно меня рассмешат». Иногда зовёшь на кофе.
Я отвечаю. Легко. Шутя. Мы как будто друзья. Только у меня внутри всё ещё кровь сворачивается, когда ты ставишь смайлик под фото с новой девушкой. Когда ты выкладываешь сторис с её голосом в фоне.
Ты мне снишься.
Иногда мы снова вдвоём. Иногда я наблюдаю за тобой издалека, как будто несуществующая. А иногда — ты уходишь, и я бегу за тобой, босиком, по лужам, кричу, а ты не слышишь.
А я тебе — нет.
Ты живёшь дальше. И это правильно.
Но внутри меня всё ещё зима. Даже если за окном май.
Недавно я встретила нового человека. Не такого яркого. Без красивых метафор и взрывной страсти. Зато он пришёл в мою жизнь — не чтобы остаться на ночь. А чтобы остаться.
Он не знает, что я иногда ночью смотрю твои старые фотографии. Что всё ещё ношу свитер, который ты забыл. Что «ты мне снишься» — фраза, которую я не сказала вслух ни одному психотерапевту.
Но он ждёт, когда я вернусь из себя.
И я думаю — может, ты снился мне так часто не потому, что я тебя не отпускаю. А потому, что что-то во мне ещё болит. И именно поэтому — пора проснуться.