Если бы я был галактикой, начал бы я с того, что перестал бы принимать всё так близко к сердцу. В конце концов, когда ваше сердце — это триллион звезд, а близко — понятие растяжимое на несколько световых лет, волноваться из-за мелочей вроде случайного столкновения с соседним спиральным рукавом кажется слегка нелепым.
Но я, как обычно, забегаю вперёд. Начнём с начала.
Меня зовут Иван. Вернее, звали. Теперь я — спиральная галактика IC-3141-Z, что, как вы понимаете, не слишком благозвучно. Но космос редко заботится о мнении своих жителей, особенно если они внезапно ими становятся. Всё началось в среду. Я сидел в офисе, заполнял отчёт о продажах межпланетных туалетных щёток (да, и такие есть — спросите у венерианских слизняков) и подумал: «А что, если бы я был галактикой?».
Видимо, Вселенная услышала. И решила пошутить.
Проснувшись на следующий день, я обнаружил, что моё тело растянулось на 100 тысяч световых лет, желудок превратился в сверхмассивную чёрную дыру, а вместо волос кружились шаровые скопления. Первая мысль: «Блин, я опоздаю на совещание». Вторая: «А как теперь чесать затылок?».
— Эй, новичок! — донёсся голос слева. Вернее, не голос, а колебания тёмной материи, которые мой новый галактический разум любезно перевёл в слова. — Ты что, впервые?
Рядом мерцала карликовая галактика в форме чайника.
— Да… — ответил я, попытавшись моргнуть. Где-то в созвездии Лебедя вспыхнула сверхновая. — Это обратимо?
— Ха! — «рассмеялась» чайник-галактика. — Ты попал под эксперимент Космического Совета. Они решили добавить «перспективы» в жизнь случайных существ. На прошлой неделе превратили таракана в туманность. Он до сих пор пугает астрономов, изображая лицо Сатурна.
— А что мне делать?
— Наслаждаться! — просипел «чайник». — Ты же теперь вечен. Ну, почти. Главное, не забывай подпитывать чёрную дыру. И следи за звёздами — норовят взорваться без предупреждения.
Я попробовал «вдохнуть». Где-то в моих рукавах родилось сто новых звёзд. Это было… приятно.
Но затем появилась Она.
— IC-3141-Z? — прогремел голос, от которого задрожали даже мои квазары. — Я — Млечный Путь. Ваш куратор.
Она была великолепна. Спирали её рукавов переливались, как реки лавы в кафе эспрессо, а в центре мерцала чёрная дыра, вокруг которой танцевали звёзды, словно пьяные светлячки.
— З-здравствуйте, — выдавил я.
— Ваш паспорт, — потребовала она, протянув луч тёмной энергии.
— Паспорт?
— Вы же не думали, что можно просто так стать галактикой? Формальности! Разрешение на рождение звёзд, лицензия на гравитационные возмущения, справка об отсутствии тёмной материи в неустановленных местах…
Я почувствовал, как мои нейтронные звёзды покрылись испариной.
— А если нет?
— Тогда вас расформируют на астероиды, — ответила Млечный Путь, поправляя газопылевое облако, похожее на галстук. — Но не волнуйтесь. Обычно это занимает пару миллиардов лет.
Тут я понял: космическая бюрократия страшнее любой чёрной дыры.
...
Через миллион лет (или пару часов — время здесь странное) я наконец получил все документы. Но оказалось, что быть галактикой скучно. Вы только представьте: вы сидите, вращаетесь, рождаете звёзды, а вокруг — тишина. Даже «чайник» улетел на свидание с Туманностью Андромеды.
И тогда я решил устроить вечеринку.
— Вы чего?! — закричала Млечный Путь, когда я попросил разрешение на контролируемую сверхновую для «светомузыки». — Это же нарушение всех протоколов!
Но я настоял. И в ту ночь (или век) мой спиральный рукав вспыхнул фейерверком из звёзд, а соседние галактики прислали комплименты в виде гравитационных волн. Даже чёрная дыра в моём центре урчала от удовольствия.
А потом… я проснулся.
За столом. С отчётом о продажах. И чашкой кофе, остывшим до состояния межгалактического льда.
— Сон, — прошептал я.
Но на ладони лежала крошечная звёздочка. Она мигнула и погасла.
С тех пор я не жалуюсь на работу. В конце концов, даже галактикам иногда хочется просто попить кофе.