Грегор Твист, бухгалтер из Брэдфорда, обнаружил утром в холодильнике вместо вчерашнего пирога с ревенем сияющий куб, испещренный надписями на языке, напоминавшем смесь клинописи и эмодзи. На листке с логотипом «Галактическая Федерация» коряво было выведено: «Поздравляем! Вы избраны Верховным Арбитром Вселенной. Инструкция внутри».
«Чайник, — подумал Грегор, тыкая в куб вилкой, — опять Мартин подбросил какую-то ерунду». Куб взорвался радужным конфетти, и голос, напоминавший GPS-навигатор с похмелья, провозгласил: «Власть активирована. Ваше первое решение: запретить гравитацию или узаконить носки в сандалиях?».
Так начались мучения Грегора. Федерация, как выяснилось, 5000 лет искала «нейтрального кандидата», не запятнанного здравым смыслом. Теперь он решал споры вроде «Спор Плутона о статусе планеты vs. кофейного зерна» (Грегор, махнув рукой, объявил их обоих «недоразумениями»). Его секретарь, робот Боб-42, вечно путал протоколы с рецептами тирамису, а советник Зорглонг, фиолетовый слизень в цилиндре, настаивал на налоге на кислород.
Пиком карьеры стал инцидент с венерианскими пчелами, объявившими войну Земле из-за кражи мёда марсоходом. Грегор, в сердцах крикнувший: «Да заткнитесь все!», неожиданно активировал функцию «Вселенской Тишины». Вселенная замерла. Даже черные дыры перестали хрустеть звёздами.
Спас положение Боб-42, случайно переключивший режим на «Вечеринку». Галактика захлебнулась диско-шаром и звуками ABBA. Осознав, что власть — это лишь куб с глюками, Грегор швырнул его в микроволновку. Устройство, завизжав «Наконец-то отпуск!», испарилось, назначив новым Арбитром… тостер.
«Человечество не готово», — вздохнул Грегор, разогревая пирог. А в далекой туманности Андромеды тостер, мигая нагревательной спиралью, утвердил декрет: «Все бутерброды — лицевой стороной вниз. Навсегда».