Папа сидел и смотрел в телефон. То ли новости, то ли как раскрутить канал на Рутубе. В комнату забежала дочь. - У меня скоро концерт! И ты должен там быть! - выпалила она. - А когда? - В четверг. - Ну, в четверг наверное смогу - протянул папа. В назначенный день и время папа подошёл к музыкальной школе, которая расположилась на первом этаже потрёпанного офисного здания. В зрительном зале, потертого коричневого цвета, уже сидели несколько родителей. Что-то между скукой и апатией было написано на лице у каждого - и того, кто смотрел в телефон, и у того, кто смотрел на сцену, окрашенную в скучно-коричневый много лет назад. Похоже было на то, что все попали в апатично-коричневый мир и не знают что с этим делать. Папа зашёл на бодрячке, весело поприветствовал присутствующих, и попытался разрядить обстановку: - Мы что в 90-е попали? В ответ - тишина. Одна мама вздохнула, как будто эта шутка уже звучала сегодня. - Ладно, прикинемся, что стало веселее, - пробурчал под нос папа и присел на выбранное место. Пришлось молчать. Что-то бледно-коричневое начало закрадываться на тонкий ментальный уровень. Чтобы развлечься папа достал телефон, но через минуту неловко убрал его обратно в карман. Зашла его жена с ее коллегами. Хотела сесть в стороне от папы, но папа настоял и усадил ее рядом. Она начала шептаться с коллегами, игнорируя папу и от этого папа почувствовал ещё более нарастающую неловкость в пространстве. "Ладно, сейчас ведь все равно начнется веселье" - подумал он. Наконец на сцену вышли дети, которые занимаются в музыкальной школе. Две девочки постарше достали папки с текстом, раскрыли их перед лицами - и начали читать. О том, что весна на улице, а музыка в сердце. Правда папа не поверил этому. Сложно поверить в торжественные слова, которые впервые зачитываются с бумажки. Остальные артисты тоже стеснялись и скромно смотрели в пол. Папа инстинктивно достал телефон из кармана и положил его обратно. - Выступает Мария! - объявили ведущие. Мария вышла на сцену, бледная от смущения, скромно кивнула головой, прошла за пианино и сыграла что-то музыкальное. Потом вышла, снова кивнула головой и такая же зажатая проследовала на свое место. Объявили папину дочь. Она так же скромно вышла на сцену, так же смущённо поклонилась - папа её даже не узнал. Та ли это сорвиголова, что держит на ушах все семейство? Что случилось? Или все вдруг стали коричневыми здесь? Папа открыл рот и начал негромко скандировать: "Ксюша! Ксюша! Ксюша! ". Дочь посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Жена стала нервно и смущённо теребить папу за рукав. Дочка пошла к пианино и сыграла свой номер. - Молодец! - крикнул папа с места. "А теперь выступает Катя" - объявили следующую артистку. Катя была совсем не папина дочь, но его уже было не успокоить. Ему хотелось вырваться из коричневого плена. - Катя, Катя, Катя! Молодые артисты засмеялись и этот смех слегка потеснил коричневый. Когда Катя закончила, папа крикнул "Ура! " Следующего ребенка папа подбадривал вместе с другим папой и это было уже очень весело. Коричневый мир начал трещать по швам. А когда музыканты пели хором, папа подпевал. Сначала негромко, но потом смелее. А в последнем куплете папа поднялся с места и начал пританцовывать. Когда закончился концерт, настроение папы сверкало яркими красками. Пока он выходил из зала и школы он приветствовал каждого артиста и каждому говорил: "Молодец! Спасибо за выступление! " На выходе из музыкальной школы дочь спросила папу: "Ты в следующий раз тоже будешь так делать? " - В следующий раз папу не пустят! - усмехнулась мама. - В следующий раз я сам буду вести этот концерт! - ответил папа. В этот день папа понял один важный момент. Неважно, какие цвета вокруг. Важно, какие цвета внутри тебя.