Открыв сундук, Василий обратил внимание на коробочку почти на самом дне. Мама не разрешала рыться в вещах, но любопытство пересилило. Достал, приподнял крышку и ахнул – внутри лежали несколько медалей и орден Красной Звезды. Настоящий! Провел пальцем по нему, ощутив холодок эмали, и почувствовал, как сильнее забилось мальчишечье сердце...
Нужно было заготовить дрова на зиму, и 12-летний Вася с отцом направились к местной речушке, берега которой густо поросли вербой. Никита Минаевич, выбирая кустарник потолще, раз за разом взмахивал топором, а мальчишка оттягивал срубленные кусты в сторону и складывал в кучу, чтобы потом приехать за ними с тележкой. Когда устали, отец предложил отдохнуть. Молча затянулся сигаретой и посматривал на сына, отмечая про себя, что тот молодец, не жалуется.
А Вася думал о другом – отец редко рассказывал о своем прошлом, и так хотелось узнать, каким оно было. Недавно, доставая из сундука сорочку, обнаружил коробочку, а в ней орден Красной Звезды и медали.
- Отцовы, отцовы, – ответила мать на его немой вопрос и добавила: – Смотри, не растеряй.
Бережно положил тогда всё на место и решил во что бы то ни стало разузнать у отца, за какие подвиги тот получил боевые награды. Поскольку отец по натуре был молчаливый, понимал, что легко разговорить его не удастся, поэтому подступил издалека:
- Папа, ты же в финскую воевал?
- Ну воевал, – услышал скупой ответ.
- Расскажи, – попросив, Вася придвинулся поближе.
- Ай, – махнул рукой отец, – нечего там рассказывать. Мороз стоял под 45 градусов, а мы были одеты по-осеннему. Даже в окопе, вырытом в открытом поле, люди, бывало, гибли ночью от холода. Чтобы все не замерзли, через каждые три часа нам выдавали по 30 граммов спирта. Единицы выжили...
Вася молчал, переваривая информацию. Ему трудно было даже представить такой мороз – у них в школе отменяли занятия, едва столбик термометра опускался до минус 25. Сообщали об этом по местному радио, и они радовались, что не надо идти, проваливаясь в снег по пояс, до большака и мечтать, чтобы кто-нибудь подвез, – до школы было четыре километра, но зимой это был трудный путь.
- А где тебя застала Великая Отечественная война? – поинтересовался, немного помолчав.
- На Могилевщине, – пыхнув сигаретой, ответил отец. – Нас только призвали на фронт, еще не успели даже вооружить, как попали в окружение. В июле 1941 года удалось выбраться и тем же летом в тылу у немцев создали партизанский отряд. Вначале не было ни связи, ни оружия, с едой, как могли, помогали местные жители, но желание мстить захватчикам было большое...
- Так ты не на фронте воевал? – услышав, удивился Вася.
- На фронте. В 1944 году, когда освободили Белоруссию, меня призвали в действующую армию. Был сапером 91-го отдельного саперного батальона, затем 167-го отдельного саперного батальона 64-й стрелковой Могилевской ордена Суворова дивизии в составе 1 и 2 Белорусских фронтов.
- Белорусских фронтов?! – переспросил Вася. – У них же такая героическая история, нам в школе рассказывали. Никогда не думал, что ты там воевал!
- Я не просто воевал, – обронил отец, пряча улыбку в уголках губ. – Награжден медалями «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и, само собой, «За победу над Германией в Великой Отечественной войне». Даже расписался на рейхстаге.
- Ты?! – удивлению мальчишки не было предела. – Может, знал Егорова и Кантарию, которые водрузили над рейхстагом красное знамя?
- Не знал, – покачал головой отец. – Там было много солдат.
- А боевые случаи помнишь?
- Такое не забудешь.
- Расскажи, а, пап?
- Давай так, – предложил отец, – сейчас закончим рубить дрова, а по дороге домой поговорим.
Сын согласился и рьяно взялся за работу.
- Ну, папа, ты же обещал, – напомнил отцу, когда вышли на тропинку.
- Хорошо, слушай, а то прилип, как банный лист, – усмехнулся Никита Минаевич. – Перед нами был Одер, который надо было форсировать. Десант уже высадился на другом берегу и держал оборону. Парням требовалось подкрепление, чтобы расширить участок обороны и наступления. Командир, выстроив роту, спросил: «Кто пойдет добровольцем?» Восемь солдат, в том числе я, шагнули вперед. Нам надо было переправить на плацдарм оружие, боеприпасы и снаряжение. Две лодки имелись, оставалось соорудить плот, к чему приступили сообща. Первой отчалила лодка. Однако начался обстрел, оба солдата, что были на ней, погибли, а лодка пошла ко дну. Вторая лодка благополучно пересекла реку, затем наступила очередь плота. Нас тоже обстреливали, но обошлось без прямого попадания, и мы смогли доставить груз для своих в целости и сохранности.
- Тебя за это наградили орденом Красной Звезды? – не удержался Вася.
- Нет. К награде меня представили во время боев за Берлин. Я действовал в составе блокировочной группы 433-го саперного полка. С группой саперов мы блокировали здание, где противник засел с пулеметом, мешая продвижению наших войск. Подорвав стену, гранатами и автоматным огнем уничтожили расчет пулеметчиков и открыли путь пехоте.
- Ты герой, папа, – восторженно глядя на отца, не удержался Вася.
- Я солдат, сын, – пожал тот плечами. – Но больше давай об этом не будем, очень тяжело вспоминать.
...Василий был уже взрослым и жил с семьей в другом городе, когда не стало отца. Ему было 73 года. А еще через несколько лет из дома пропала самая большая ценность – орден Красной Звезды и отцовские медали. Старенькая мать была одна, когда в дверь постучали трое незнакомых парней. Представившись сотрудниками военкомата, рассказали, что создают военный музей, и попросили показать им награды Никиты Минаевича Писаренко.
То, что незнакомцы знали фамилию, имя-отчество мужа, сбило женщину с толку, и она, доверившись, принесла шкатулку с наградами. «Гости» составили опись, и все забрали с собой. Даже от бумажной иконки, простреленной немцами, не отказались. Те прострелили ее во время оккупации, для острастки, желая запугать женщину с двумя маленькими детьми.
Узнав о «визите», Василий расстроился:
- Мама, ну как же ты?..
Но, встретившись с доверчивым взглядом матери, не стал продолжать. Ей, человеку старой закалки, невозможно было понять, что творилось в начале 1990-х, когда некоторые люди ни перед чем не останавливались в желании обогатиться. А боевые награды уже тогда были в цене...
- Дедушка, расскажи о своем папе, как он воевал, – однажды попросил Василия Никитича 12-летний внук.
- Твой прадедушка дошел до Берлина и даже оставил на рейхстаге свою подпись, – начал он.
- Постой, дедушка, а давай-ка поищем его в интернете, – вдруг предложил внук. – Там должны быть сведения.
...Василий смотрел и на глаза наворачивались слезы. На экране телефона высветилась страница, посвященная его отцу, красноармейцу Писаренко Никите Минаевичу с указанием его наград, медалей и ордена Красной Звезды. История, которую знал со слов отца, снова оживала...
Это история моего свекра Никиты Писаренко, которую рассказал мой муж, его сын Василий. Текст написан в рамках проекта «Архивы памяти 1941-1945».