Артём стоял на пороге своего кабинета, смотря на фургон с божьей коровкой, который грузили свежими овощами. Сейчас это был не один фургон, а целый парк из двадцати машин, разъезжавших по области. Но сегодняшнее утро началось не с привычной рутины, а с письма от немецкой компании «BioLeben», предлагающей партнёрство.
— Они хотят, чтобы мы поставляли органические продукты в Европу, — сказал Артём, перекладывая бумаги на столе. Катя, как всегда, разливала кофе с пенкой в виде божьей коровки.
— Это шанс, — она улыбнулась, но в глазах читалась тревога. — Но ты же знаешь, какие у них стандарты…
— Наши поставщики не потянут такие объёмы, — он вздохнул, вспоминая тётю Груни, которая до сих пор выращивала яблоки вручную.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Маша, теперь уже пятнадцатилетняя, с планшетом в руках.
— Пап, я составила план цифровизации кооператива! Нам нужны датчики на полях, приложение для заказов…
— Маш, это не игры, — Артём нахмурился. — Люди годами работают по-старому.
— Именно поэтому мы отстаём, — она упёрлась руками в боки, точь-в-точь как Катя в её годы.
...
Переговоры с «BioLeben» оказались адом. Немцы требовали сертификатов, которых у Артёма не было, и снижения цен на 30%.
— Мы можем заменить половину поставщиков на крупные фермы, — предложил менеджер из города.
— Это те, кто травят землю химикатами? — Артём сжал кулаки. — Нет.
Вечером он поехал к тёте Груни. Сидя за столом с яблочным пирогом, она вытащила из комода потёртый альбом.
— Вот твой отец, — ткнула в фото, где молодой отец Артёма стоял у первого фургона. — Он говорил: «Честность дороже денег». Не позорь его.
...
Маша не сдавалась. Она тайком договорилась с IT-стартапом из города, и через месяц «МалининКооп» запустил тестовое приложение. Первые заказы из Европы пришли от диаспоры, тосковавшей по настоящему хлебу.
— Видишь? — Маша тыкала в графики. — Они готовы платить больше за наш «деревенский колорит». Только масштабируй!
— «Масштабируй»… — Артём засмеялся. — Ты всё в меня.
...
На собрании кооператива дед Степан, теперь главный логист, поднял вопрос:
— Если будем расти, не предадим ли своих?
— Не предадим, — Артём положил на стол контракт с «BioLeben», зачёркивая пункт о замене поставщиков. — Но добавим к нашим продуктам истории. Как бабушка Аня варенье варит. Как отец… — голос дрогнул, — как отец картошку растил.
Через полгода сайт кооператива пестрел видео: тётя Груни пела над яблонями, дед Степан рассказывал байки за рулём фургона. Немцы, очарованные «аутентичностью», подписали контракт на их условиях.
— Ты гений, — Катя обняла Артёма на крыльце их нового дома в деревне, куда они переехали, чтобы быть ближе к земле.
— Нет, — он посмотрел на Машу, которая учила деда Степана ставить хештеги. — Это она гений.
...
В тот вечер Артём заглянул в старый сарай. Ржавая гиря валялась в углу, а рядом стояла новая, блестящая, купленная Машей. Он поднял обе, ощущая связь времен.
«Не вернуться. Не сдаться», — прошептал он, и эхо прошлого смешалось с смехом дочери.
**Продолжение следует.**