На берегу реки Снов, где туманы стелются до полудня, жила когда-то девушка Матрёна. Каждое утро она приходила полоскать бельё, пока однажды не заметила в воде отражение, которое ей улыбалось, когда она сама оставалась серьёзной.
В ту же ночь в деревне пропал первый ребёнок. На мокром песке у реки нашли следы — словно кто-то с длинными мокрыми волосами тащил что-то тяжёлое обратно в воду.
Матрёна решила подкараулить незваную гостью. Спрятавшись в камышах, она увидела, как из воды вышла бледная дева с зелёными глазами и начала плести из речной тины венок, напевая без слов. Вокруг неё кружились светлячки, хотя до лета было далеко.
Когда русалка ушла под воду, Матрёна подобрала оставленный венок. Тот был холодный, как зимняя река, но в нём теплился синий огонёк. Девушка поняла — это душа последнего пропавшего ребёнка.
Три ночи подряд Матрёна приходила к реке, оставляя на берегу то мёд в глиняном горшке, то шерстяную кудель, то серебряную пуговицу. На четвёртую ночь русалка вышла к дарам и долго смотрела на отражение луны в воде, будто что-то вспоминая.
В полнолуние Матрёна принесла последний дар — старое зеркальце, в котором когда-то видела своё отражение маленькой девочкой. Русалка, увидев в нём лицо, вдруг застыла, а из её глаз покатились слёзы, оставляя на щеках следы, как от дождевых струй.
Наутро на берегу нашли пятерых пропавших детей — мокрых, но живых. А в тростниках лежало высохшее тело русалки с вырезанным на груди именем — тем самым, которое носила утонувшая здесь сто лет назад невеста, так и не дождавшаяся свадьбы.
С тех пор в реке Снов никто не тонул, а по весне в камышах иногда находят старые зеркальца, в которых вместо отражения видно лицо молодой девушки с печальными глазами цвета речной воды.