— Опять с сыном поссорилась. И с Ольгой. Представляешь, Таня, у меня спина так разболелась, что даже пошевелиться не могу. Попросила Алексея отвезти меня к врачу — у нас тут хороший ортопед, после него я хоть двигаться могу. А такси — не вариант, кто меня сажать будет? Сама я не справлюсь.
— Ну, позвонила Алексею. Говорю: «Сынок, отвези, пожалуйста, сил нет терпеть». А через полчаса Ольга звонит — кричит, как будто я её лично обидела. «Вы, — говорит, — Алексея совсем не щадите! У него тяжёлая работа, два выходных в месяц, своего ребёнка почти не видит, а вы со своим ортопедом! Езжайте на такси и вообще в нашу семью не лезьте!» Ну как тебе?
— Я Алексею перезвонила: «Ладно, сынок, не надо, сама как-нибудь». А он мне: «Ну и езжай на такси, твоё дело». Вот такой у меня сын. И невестка… Да, Танюша, видно, на старости лет мы своим детям только обуза, — вздохнула Галина Петровна.
— Ну, поругались и поругались, — сказала Татьяна, наливая чай в кружки с ромашками.
— Пор-ругались… — протянула Галина Петровна.
С Ольгой у неё с самого начала не сложилось. Та девушка была «тонкой душевной организации» — а попросту, нервная и себе на уме. Слово скажешь — обидится, совет дашь — она и без тебя всё знает. Пироги принесёшь — «это вредно», хотя Алексей их всегда обожал.
Галина Петровна старалась не лезть, не нервировать. Звонила редко, только по делу.
Потом родилась внучка Катюша. Бабушка искренне хотела помочь — но опять «не так». Ольга лучше знает, что нужно ребёнку. В итоге к внучке Галина Петровна могла попасть только «по записи»: то они спят, то гуляют, то у них занятия. В их график бабушка не вписывалась. Поначалу она переживала, даже плакала, но потом решила — хватит.
Стала общаться с сыном. Но и тут — вечно он занят: то работа, то семья. Даже когда помощь не предлагала — всё равно было «неправильно». А после того звонка Ольги, где та кричала, чтобы Галина Петровна «не лезла в чужую семью», всё стало окончательно ясно.
— Надоело, Таня, чувствовать себя лишней. Не звоню им больше. Если вспомнят — сами приедут. А я… я комнату сдала, — улыбнулась Галина Петровна.
— Комнату? — Татьяна так удивилась, что чуть не пролила чай. — Рассказывай!
— Да чего рассказывать. Квартира большая, трёхкомнатная, а пенсия — копейки. Вот и решила сдать. Девушка нашлась — Настя. Совсем молоденькая, худенькая, как тростинка. Учится здесь, подрабатывает официанткой. В свободное время мне помогает — и пироги печёт, и вышивает красиво… Душа у неё добрая.
— А порядочная? Мало ли кто под видом студентов квартиры захватывает! — нахмурилась Татьяна.
— Хорошая девочка. Я людей чувствую. И знаешь, что решила? Квартиру ей оставлю. Завещание уже оформила.
— Что?! — Татьяна аж подпрыгнула. — А Алексей-то знает?
— Ха! Когда я им сообщила — тут же засуетились. Ольга три раза звонила, извинялась: «Простите, Галина Петровна, это у меня гормоны после родов, вы не так поняли! Мы вас любим, вы у нас единственная!»
— И что ты?
— А я сказала, что тоже их люблю, но решение уже приняла. Поезд ушёл.
— Галка, ты уверена? Всё-таки сын… Внучка… А эта Настя — чужая.
— Уверена. Алексей брату моему нажаловался — тот из Новосибирска звонил, кричал, что у меня «крыша поехала». Послушала и бросила трубку.
— Дела… А если здоровье подведёт? Кто ухаживать будет?
— Уж точно не сын и не невестка. А Настя — добрая, не бросит. Ой, мне бежать — сегодня у неё выходной, в кино собрались. Пойдёшь с нами?
— Нет, милая, я лучше дома. Иди, погуляй.
Подруги попрощались. Галина Петровна спешила домой, а Татьяна сидела, размышляя. Жизнь — штука странная. Бывает, чужой человек становится роднее собственного сына. Но кто виноват? И не ошиблась ли Галина Петровна?
Время покажет. Оно всегда расставляет всё на свои места.
Прошло полгода с тех пор, как Настя поселилась у Галины Петровны. Старушка впервые за долгие годы чувствовала себя нужной — девушка помогала по хозяйству, вместе они смотрели старые фильмы, и даже больная спина будто меньше беспокоила.
Однажды вечером, когда они пили чай с малиновым вареньем, Настя неожиданно спросила:
— Галина Петровна, а вы не боитесь, что... Алексей передумает и всё-таки попытается оспорить завещание?
Старушка махнула рукой:
— Пусть попробует. Документы оформлены правильно. Да и какая ему разница — он же даже не звонит.
Но в голосе Насти прозвучала странная нотка:
— Просто... я слышала, родственники могут через суд...
Галина Петровна тогда не придала значения этим словам.
Через месяц Настя стала пропадать по вечерам. Возвращалась поздно, отговариваясь «дополнительными сменами». Однажды Галина Петровна, проснувшись ночью от шума, увидела, как девушка тихо закрывает входную дверь. В её руках был конверт с логотипом юридической фирмы.
— Настенька, что случилось? — испуганно спросила старушка.
Девушка вздрогнула, быстро спрятала конверт:
— Ничего, документы по учёбе.
Утром Галина Петровна обнаружила, что из шкатулки пропали её паспорт и копия завещания.
Через три дня в дверь позвонили. На пороге стояли Алексей, Ольга и незнакомый мужчина в строгом костюме.
— Мама, мы пришли поговорить, — сказал Алексей без предисловий. — Твоя «квартирантка» — мошенница. Она уже подала документы на переоформление твоей квартиры через фиктивный договор ренты.
Галина Петровна побледнела:
— Не может быть...
Юрист молча положил на стол распечатку — заявление в суд от имени Насти с требованием признать старушку «недееспособной».
В этот момент с улицы донёсся гудок машины. Галина Петровна подбежала к окну — Настя, не оглядываясь, садилась в такси с чемоданом.
Алексей нанял лучшего юриста в городе и отсудил квартиру матери и выставил на продажу. Сын забрал мать к себе, но «из жалости» поселил её на застеклённом балконе. Невестка каждый день грозила домом престарелых.
Галина Петровна тихо угасала. В феврале, когда на балконе стало особенно холодно, она попросила внучку принести ей старую шкатулку.
— Бабуль, тебе нельзя волноваться! — сказала Катюша, но всё же принесла.
Там лежала вышитая Настей салфетка и фотография молодой Галины Петровны с маленьким Лёшей на руках.
В ту ночь старушка не проснулась…
На похоронах Алексей и Ольга спорили с ритуальным агентом о стоимости гроба, хотели сэкономить на похоронных деньгах старушки.
Катюша плакала, но не из-за бабушки — ей было жалко, что та не оставила ей свою красивую брошь.
А через месяц в пустой квартире Галины Петровны поселилась новая семья. Дети смеялись в её бывшей комнате, а на стене в прихожей ещё висел криво вышитый Настей цветок — последний след тех, кто когда-то называл этот дом своим.