Можно ли покрестить человека в коме? Молятся ли буддисты за атеистов? Как принять ислам, если не можешь говорить? Расспросили священника Дионисия Землянова, настоятеля храма апостола Иоанна Богослова города Томска, Йонтен-гелонга, монаха центрального хурула Калмыкии «Золотая обитель Будды Шакьямуни» и Рустама хазрата Хайруллина, имама мечети «Гаиля» из Казани о том, чем священнослужители трех религий могут помочь паллиативному пациенту.
Отец Дионисий
Мы крестим, чтобы человек жил
Крещение совершается по вере человека, а значит, подразумевает возможность составить с человеком разговор о Боге, вере, о том, что, собственно, означает Крещение. Если человек не в состоянии разговаривать, достаточно того, чтобы он кивал, шевелил пальцем, глазами показывал, что он понимает священника и принимает общение с Богом. На мой взгляд, это самая важная часть того, что должно произойти. А уже сама механика процесса ориентируется на то, какие есть возможности у человека. Когда меня приглашали крестить младенцев в реанимацию, врачи разрешали набрать воду во флакончик, как от пенициллина. И этого было достаточно.
Мы крестим младенцев по вере их родителей, которые говорят: мы православные христиане, живем Христом, верой. Мы на этом пути и наш ребенок всему научится в нашей семье. Даже когда речь идет о новорожденных в тяжелом состоянии — мы крестим не для того, чтобы младенец умер крещенным, а чтобы он жил. Столько, сколько ему отпущено. Вот, один из тех младенцев, которого меня приглашали крестить в реанимации, сейчас уже в школу ходит. Так тоже бывает.
Вообще же крестить человека может любой христианин — во имя Отца, Сына и Святого Духа. Для этого достаточно лишь немного чистой воды. После Крещения тот, кто крестил и кого крестили должны, если это возможно, пойти в храм и рассказать священнику, чтобы тот восполнил таинство.
Можно ли крестить человека в коме? Это серьезный вопрос. Если он высказывал такое желание, если он готовился, то, пожалуй, да.
Что же касается ситуаций, когда человек, который принадлежал к другой конфессии, скажем, был лютеранином или баптистом, хочет принять православие, то это возможно и в реанимации, и в паллиативном отделении. Есть определенный чин, и это может произойти где угодно.
Путь к Богу, а не магический ритуал
Когда священник попадает к больному, от него ждут, что он что-то сделает. Как от врача. У меня недавно был такой опыт. Попросили прийти к женщине, вышедшей из комы. Но у нее было еще спутанное сознание, и мне не удалось наладить с ней контакт. На следующий день состояние улучшилось, она уже сама попросила меня позвать. Я пришел снова, и мы долго беседовали. Она задавала вопросы, которые не решалась или не находила времени задать. Мы с ней помолились. Потом я еще раз приходил. Потом она сказала, что хочет причаститься. И я рассказывал, что такое Причастие, что это значит. И она готовилась, читала Евангелие.
Она сама проделала путь, чтобы впустить Христа в свою жизнь. И я думаю, что иногда речь идет на минуты и часы, а иногда стоит прийти еще раз, когда ситуация улучшится. Чтобы не быть таким магом, который просто исполнил все положенное, правильно всех «очистил» и ушел с чувством выполненного долга. Все-таки речь идет о внутреннем обращении ко Христу, и если есть какой-то шанс, чтобы это произошло, нужно постараться помочь.
Если человек слышит, если он способен реагировать, священник может адресовать ему те самые главные вопросы, на которые надо дать ответы. Сложнее, когда человек и слышать не способен. Есть священники, которые знают язык глухих. Но, наверное, и технические средства новые появляются.
Словом, если есть канал коммуникации, то надо приложить все усилия. И уважать волю человека. Если он дает понять, что не хочет причащаться, можно спросить его — может быть, он хочет просто поговорить? Что для него можно сделать? Священник ведь приходит, чтобы послужить своему близкому.
Память уходит, а вера остается
Если говорить об участии в таинствах людей с деменцией, то по моему опыту, это происходит с немолодыми людьми, которые долгое время были прихожанами храма. Из-за болезни они становятся неспособны справляться с новыми вещами, а хорошо знакомые забывают постепенно.
У меня была прихожанка, которая в деменции молилась утром и вечером, ей дочка помогала. У нее постепенно утрачивалось сознание, она могла неровно крестное знамение положить, путалась. Но когда ее спрашивали, хочет ли она причаститься, хочет ли, чтобы к ней пришел священник, она все понимала, эта часть ее личности была жива. И она хотела приступить к Причастию.
Когда же человек полностью дезориентирован, никак не может проявить свою волю, то священник может прийти к нему, побыть рядом, поговорить, за руку подержать, помолиться вместе с ним. Но участие в таинствах затруднено. Потому где сам человек? Он не участвует.
Священник как ослик
Если человек не может глотать, то он причащается Кровью Христовой, хотя бы и капелькой. Но важно, чтобы он понимал, что происходит. Это Тайная вечеря, в которой он таинственно соединяется с Христом. Если речь идет о младенце, то его родители должны воспринимать, осознавать происходящее таким образом. А не думать, что это такое лекарство.
Когда начался ковид, мы вспомнили о том многообразии практик, которые в разные времена знала Церковь. И для священников, причащающих больных ковидом, была составлена инструкция. По ней человеку в “красной зоне” передаются Святые Дары в специальном контейнере, и он причащается сам в присутствии священника, а контейнер потом сжигается. И я не исключаю, что будут предложены варианты, как священник может действовать в разных ситуациях, чтобы ему не приходилось каждый раз решать, как правильно, кому можно, кому нельзя. Ведь кто он — священник, который пришел к больному? Судья? Или ослик, который привез Христа?
Йонтен гелонг
Мантры — скорее формальность
У буддистов обряд принятия веры называется «Принятие прибежища в трех драгоценностях — Будде, Дхарме и Сангхе». Самое важное в нем — правильное понимание мотивации, поэтому большую часть обряда учитель объясняет верующему, что такое прибежище, какие есть объекты прибежища, какой за этим стоит смысл. А сама церемония очень простая: учитель зачитывает специальную молитву, мантру, а ученик за ним повторяет. Когда мантры будут произнесены трижды, считается, что прибежище принято. Это можно делать на любом языке. В классическом варианте — на тибетском, но мы читаем молитвы на русском.
Если человек не способен говорить, это не будет препятствием. Как я уже говорил, большую часть времени учитель разъясняет смысл Принятия прибежища, и когда человек начинает все правильно понимать, он уже принимает прибежище. А повторение мантр — это больше формальность.
Я не знаю до конца природу такого явления, как кома, способен ли находящийся в этом состоянии человек слышать, понимать, о чем ему рассказывают. Некоторые говорят, что да, слышит и понимает. Если это так, то теоретически Принятие прибежища в коме возможно. Но если человек не слышит или не осознает, не может воспринимать и анализировать информацию, обряд невозможен.
Зима неизбежна
Буддийские монахи всегда рекомендуют людям, которые очень сильно болеют, или тем, кому врачи уже не в силах помочь, готовиться к следующей жизни. Конечно, верующий должен готовиться к смерти и следующей жизни каждый день, даже когда он полностью здоров. Хотя многие люди боятся думать и говорить об этом из-за предрассудков.
Важно думать о смерти правильно. Не паниковать. А понимать, что рано или поздно любой человек умрет. Все, что родилось, рано или поздно умрет, а стало быть — надо готовиться к этому моменту. Подобно тому, как мы знаем, что зима неизбежна и готовимся к ней
Каким образом человек может подготовиться к следующей жизни? Накапливать благую карму, чтобы к следующей жизни условия для него были более благоприятными, чтобы он мог практиковать. Это можно делать разными способами, их очень много. Те, кто находится в хосписе, кто тяжело болен, могут заниматься медитацией и начитыванием молитв. Есть мантры, которые очищают негативную карму, развивают сострадание. Участие священнослужителя для этого не требуется. Если рядом окажется монах, который сможет немножко подсказать, поддержать — это хорошо. Но если человек уже практикующий буддист, то он все знает и умеет сам.
Обнялся и попрощался
Так бывает, что я не могу быстро добраться в какое-нибудь дальнее село. И умирающий ждет день, два, иногда даже три. И вот приезжаю, скажем, к бабушке старенькой, которая уже не ходит, уже ничего не может есть. Читаю молитву, и у нее сразу меняется лицо, становится спокойным. И через несколько часов тихо и спокойно умирает.
Еще один случай запомнился, когда здоровый, крепкий мужчина заболел раком и очень быстро слег. Родственники до последнего отказывались понимать, что процесс необратим. И меня пригласили, чтобы я провел обряд для выздоровления.
Но мы понимаем, что жизнь человека непостоянна. Если бы можно было обрядами даровать человеку вечную жизнь или крепкое здоровье, мы бы так и сделали, чтобы все люди жили вечно и были здоровы.
И вот я приезжаю к этому человеку, а он уже даже говорить не в состоянии. Но по глазам было видно, что слышит и понимает. Я ему примерно объяснил, что его ждет в будущем, что не нужно бояться, он уже проходил это миллиарды раз в прошлых жизнях. Что сейчас нужно сконцентрироваться вот на этом и этом, прочитать вот такие мантры. У него лицо посветлело, он успокоился. Когда я ушел, он смог немного поговорить, попросил прийти родственников, со всеми обнялся, попрощался. Сел, начал читать мантры, и так умер.
Нас приглашают и на похороны, и если оказывается, что человек при жизни не особо практиковал, читаем за него молитвы. Это не только можно, но даже нужно. Мы едем, даже если хоронят не буддиста, а человека другой веры. Потому что для молитвы нет разницы — буддист или не буддист. Сама молитва, которую мы читаем умершим — это благопожелание, желание счастья в будущем этому человеку. И как электрический ток бьет одинаково что буддиста, что православного, что мусульманина, потому что ток есть ток. Так и благословение божеств, наши искренние благопожелания влияют на всех одинаково. А по какому обряду совершать похороны — это уже решать родственникам.
Мы молимся за православных
Буддисты верят в перерождение, в то, что после смерти в течение 49 лет сознание человека обретает новое рождение. И тут можно подсказать, как вести себя в состоянии «бардо», то есть между рождениями (бардо, в переводе с тибетского означает «промежуточное состояние» — прим. ред). Рассказать, что не нужно бояться, можно читать мантры. И прочитать молитву благопожелания, чтобы в следующей жизни человек снова столкнулся с ощущением Будды, чтобы он мог помогать живым существам, не нуждался в простых вещах для жизни. Такая молитва может быть прочитана, даже когда человек без сознания. И на расстоянии тоже.
В буддизме есть разные обряды, предполагающие участие верующего. Но если человек не может говорить, не может глотать или шевелиться, мы просто молимся за него. Хорошо, если человек в этот момент может присоединиться к молитве, хотя бы мысленно. Но если нет -— священнослужитель за него читает. У нас много верующих живут в других странах. Когда надо, они просто звонят и просят помолиться. Иногда так бывает, что человек даже не знает, что монахи за тысячи километров читают молитвы за него.
Мы верим, что любая молитва однозначно не повредит человеку. И буддист может читать молитвы православным и мусульманам.
И священнослужители других религий могут молиться за него. Если человек не хочет видеть монаха, можно не приходить к нему домой или в палату, а просто помолиться у себя в храме за него по просьбе родных.
Выбор веры — исключительно за самим человеком. Даже если родственники считают, что он непременно должен быть буддистом, уйти из жизни как буддист, человек должен выбирать сам. У меня таких ситуаций не было, но если бы случилось, я бы сказал родственникам, что на самом деле не так важно, чем будет считаться человек на момент смерти. Гораздо важнее, в каком состоянии его сознание. Если он православный христианин и будет умирать с верой, с любовью в душе, с состраданием и желанием счастья живым существам, никому ничего плохого не желая, это намного лучше, чем если родственники его заставят принять буддизм.
Плакать запрещается
Когда Будда Шакьямуни еще жил на земле, к нему пришла женщина, которая очень сильно плакала и говорила: если ты действительно такой святой, как все говорят, то оживи моего сына. Будда ответил: хорошо, я сделаю нужный обряд, но для него мне нужна горсть земли со двора той семьи, у которой еще никто не умирал. Женщина обрадовалась и побежала искать такой двор. Несколько дней ходила и не могла найти. Тогда она поняла, что во всех семьях, всегда, люди умирают. Наше рождение уже предполагает смерть в будущем. Это неизбежно.
Кто-то умирает в старости, кто-то в младенчестве. Кто-то от несчастного случая, кто-то от болезни. Жизнь человека непостоянна, и с этим можно смириться. Мы же не горюем, когда приходит зима или наступает лето? Это естественный ход событий. Если человек умер, единственное, что могут сделать родственники — это молиться за него. У нас, калмыков, есть такой обряд, называется буйн.
Поскольку человек умер и уже не способен накапливать благую карму, за него это делают родственники. Можно накормить нищих, принести еду старикам. Они помолятся за умершего.
У калмыков вообще запрещено плакать на похоронах. Старики всегда за это ругают. Согласно нашему учению, когда человек умирает, его сознание выходит из тела и находится рядом с родственниками. Первое время он не понимает, что происходит, почему его никто не видит. Если родственники сильно плачут, у них в сознании возникает сильная привязанность к умершему, то, что называется «тачал». Это пагубная связь между умершим и живым, которая и живым мешает жить, вызывает проблемы со здоровьем, всякие неудачи, и умершему мешает нормально переродиться.
Конечно, это сложно. Мы, монахи, не ругаем за слезы. Как можно сказать «не плачь» матери, которая потеряла ребенка? Но мы стараемся объяснить людям, что лучше смириться и прочитать благопожелательные молитвы.
Полную версию материала можно прочитать здесь.